Бакуго не может ослушаться команды. А хочет ли? Наверное, все знакомые бы весьма удивились тому, что он, один из сильнейших героев, альфа, сейчас на четвереньках ползёт к ногам Мидории, тихо порыкивая и отводя взгляд. Но Бакуго совсем не против.

Шлепки бёдер, хриплые стоны и загнанное дыхание потонули в гомоне торгового центра, но даже если сейчас кто-то и заглянул бы в примерочную – это не остановило бы Бакуго. Он потемневшими глазами неотрывно следил за развратным веснушчатым лицом, отражавшимся в зеркальной глади.

Бакуго как обычно шёл по полупустым коридорам академии. Звонки уже отзвенели, все ученики споро разбрелись по домам, но сам он задержался на отработке и теперь медленно брёл по, казалось, безжизненной академии. Он совершенно не ожидал, что кровь вскипит в его жилах и недомогание, начавшееся с утра, выльется в нечто подобное.

Катсуки казалось, что под ним раскинулось на шёлковых простынях и вышитых подушках настоящее божество. Лёгкое, изящное и совершенно не подвластное простому смертному. И он начинал понимать, почему самыми прекрасными и желанными считались именно такие омеги – нежные и трепетные, похожие на утончённых божеств из долины в Великих горах, где жить позволено лишь драконам да поющим голубым травам.

Изуку хотел семью, хотя и понимал, что при его работе в полиции создание своей семьи – дело слишком трудоёмкое. Всё чаще замирание сердца вызывали пухлые малыши на детских площадках, а рука непроизвольно ложилась на живот. Мысли о ребёнке посещали его каждый день, заставляя планку настроения ползти вниз. Он поделился своими мыслями с подругой, и она тихо, шёпотом рассказала ему об «одном анонимном клубе», где предоставляют услуги одиноким омегам.

– Придётся трахать престарелых омег-толстосумов? – Катсуки презрительно скривился и одним резким движением накинул лямку рюкзака за плечо, намереваясь уйти. – Нет-нет, всё не так. Трахаться не придётся. Только… – он понизил голос до едва различимого шёпота. – Платят за количество оргазмов. На камеру, не без этого. Но всё анонимно, никто не увидит твоего лица! Ну же, соглашайся, это топовый вариант для таких студентов, как мы! То есть, для альф, как ты.

Пальцы легко скользили по члену, и Изуку дёргался, выгибался и сильнее разводил ноги, показывая дрожащие от напряжения бёдра. Раскрасневшийся, влажный от пота, блестящий от смазки он был желанен до каменного стояка, распиравшего широкие домашние штаны. Но этого было мало. Катсуки хотел заставить Изуку испытать на себе всё то, что он вытворял с другими.

Изуку знает многие мелочи о своих одногруппниках, но не знает вкусовых предпочтений, казалось бы, самого близкого человека. Близкого по меркам Изуку. Мидория точно не знал, как к нему относится Каччан, да и, если честно, не хотел выпытывать ответ на этот вопрос. Зная характер Бакуго, подобные действия могут повести за собой не самые хорошие последствия, в лучшем случае, сломанный нос.

Сколько себя помнил Катсуки Бакуго, столько на его предплечье, практически у самого локтевого сгиба, были слова, будто выведенные зелеными чернилами. Ночами они слабо светились, порой неприятно зудели и опухали по контуру, неизменно привлекали к себе внимание множеством завитушек. Бакуго эти слова казались нечто сокровенным, интимным - тайной, которую хотелось скрыть ото всех.

У каждого в этом мире имеется надпись на руке. Это может быть слово, ну или дополнение к нему, что-то вроде предлога. И всё бы ничего, но… слова эти могут быть как обычными, не вызывающими, так и выходить за рамки приличия.