Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

Его окружала особая аура, располагающая людей — все ему улыбались, обращали внимание, и потому Альбедо сторонился его. Знал, что сам никогда не станет хоть немного похожим на Кэйу, и что такие, как Кэйа, обычно не замечают таких, как он.

Кли крепко, очень крепко для пятилетки, обнимает его за шею, и Кэйа позволяет себе на мгновение раствориться в этом ощущении. Да, он несчастен и одинок, но всего секунда слабости, честно. Альбедо снова кивает ему с непонятным выражением в глазах, и они уходят. Через пару метров Кли, конечно, поворачивается, чтобы энергично помахать ему, и Кэйа салютует ей в ответ двумя пальцами, сглатывая горечь во рту.

– Ну? – в окошке стойки появляется аптекарь и смотрит на покупателя. Срочно нужно заесть этот голос хоть чем-то, дома только жидкости с высоким градусом и повесившаяся мышь в холодильнике. И дымом питаться уже не получается, а святой дух его организм отвергает, как неподходящую группу крови. Дурень, ты сначала курить брось, а потом уже святых приглашай. – Мне нужны пластыри. Никотиновые. AU! Кэйя по пьяни решает бросить курить и в аптеке встречает за стойкой Альбедо.

Стало так тепло и уютно, что Уильям стал просто засыпать в объятиях Шерлока.

— Так ко мне свои яйца уже подкатывали, придумай что-нибудь более интересное. — Я подкатываю? — Ты буквально показал мне свой член, Кэйа.

Шерлок и Уильям были похожи, как день и ночь. Майкрофта это немного пугало. Льюиса напрягал этот наглый тип, что постоянно вьётся около его брата. Альберт просто смиренно прикрывал глаза и молился, чтобы братья этой гениальной парочки и дальше не замечали истину...

Каждый праздник Глен ждал с тяжестью на сердце. По какой-то причине оно сжималось, когда он видел перед собой протянутый подарок и эту улыбку, отражающую неугасаемую даже с течением времени боль. Глен ненавидел праздники. Ненавидел и подарки.

его рука холодная. холодная, как сам январь и бледная, как молоко, которое брэйв когда-то поручил изготовлять кому-то из печенек. эспрессо находит эти аллегории глупыми и безрассудными, но они — единственное, что сейчас приходит в его голову. он слишком занят своими мыслями, слишком сильно хочет отвлечься, лишь бы не выдавать волнения, лишь бы заглушить свои дрянные чувства, и он совершенно не замечает, как неосознанно начинает поглаживать чужую руку, и как сильно эта чужая рука начала потеть.

Правление Адзами кончилось и Академия Тооцуки постепенно восстанавливает прежние порядки. Но Хаяме наоборот, приходится привыкать ко всему новому. Чтобы двигаться дальше, ему нужно разобраться в себе и своих чувствах, а по неожиданному стечению обстоятельств помогать ему будет не кто иной, как Курокиба.