На первый взгляд у Чонгука идеальная жизнь — большая любящая семья, место в семейном бизнесе и свадьба с самым замечательным альфой. Осталось осуществить заветную мечту и отправиться в путешествие по Америке. Правда, Чонгук даже не догадывается, что в самолёте познакомится с Ким Тэхёном и его идеальная жизнь даст трещину.

Юнги ходил в это кафе в течении года. Он любил свою утреннюю рутину, пока не появился Хосок и не перевернул всё вверх дном.

Что Юнги выносит для себя из той ситуации, в которой он оказался? а) ради счастья Хосока он, кажется, вытерпит всё; б) о том, как сильно ты любишь, необходимо не намекать, не говорить, а **кричать**.

Когда Тэхён влюблялся в одного из популярнейших парней своего универа, он даже и подумать не мог, что тот хранит парочку тайн, где с одной работать будет достаточно просто, а вот вторая разорвёт его глупое сердце в щепки из розового.

hj_hwng: “Я бы хотел проводить с тобой каждый день, Феликс Ли”. Всё вроде бы нормально, такой же коммент с поддержкой, вот только никто не знает фамилию Ликса. Он не указывает ее в соцсетях и все знали его просто, как Феликса. Человек написавший это, знает его фамилию, а это значит, что он знает его в жизни. Он знает Феликса в реальности и написал, что хочет проводить с ним каждый день. Вот и новый знакомый вырисовывается.

Всякому человеку, кто увидит Юнги, предначертано умереть. Поэтому Юнги наблюдает за Хосоком издалека, и так будет всю его жизнь. [ Фольклорное ау, в котором Юнги — дух смерти, влюбившийся в человека ]

И тогда он вспоминает. Кобры не питаются мышами. Они пожирают других змей. Покрасневшие от слез глаза Хосока начинают сиять.

После того, как Чонгук отверг четвертое предложение о браке и отклонил две инициативы начать войну против более слабых королевств, отказал в казни неугодных королевскому дому лордов, каждый понял, что не знал об этом омеге ровным счётом ничего.

За всю свою долгую жизнь, что исчисляется не в сотнях, а тысячах лет, он никогда не жаждал касаться кого-то вне еженощной борьбы с силами зла, где неизменно выходил победителем. Все эти годы он бился и бил, сражался до последнего вздоха и чувствовал совокупность вины и невероятнейшей боли где-то в душе. А теперь ощущает внезапную робость и разряды на кончиках пальцев — настолько хочет убрать упавшую светлую прядь с чужого лица, но не уверен, будет ли это уместно.

Итэр, давно искавший встречи с адептом, не придумал ничего лучше, как пригласить его к себе в Обитель. Прекрасные, подведенные красным глаза Сяо стали толчком в их взаимоотношениях.

Однажды Итэр узнает, что кошачья болезнь передается поцелуем.

Изучение любовных романов для Сяо это просто попытка узнать, каково жить обычным человеком, или же настоящая привязанность к Итэру, которую он еще сам не может осознать?

Как и говорила его мать, он всегда был тихим и скрытным, а после смерти отца и вовсе закрылся в себе. Это была проблема не только для окружающих его людей и близких, но и для самого Хасегавы. Он слишком долго подавлял и не замечал любые свои чувства и эмоции, настолько долго, что перестал их понимать.

Каждую неделю Тэхён ходил в клубы… Или в бары. На самом деле, место и время суток никогда не имело значения. Тэхёну всего-лишь нужно было притвориться сильно пьяным, чтобы какой-нибудь «хороший» альфа подошёл к нему и узнал, в порядке ли он. И чтобы после исключительно из хороших побуждений, сгорая от желания воспользоваться беззащитным телом, отвёз в дешёвый мотель. Система всегда работала исправно. Но однажды даже она дала сбой в лице Чонгука. В лице альфы, который действительно хороший.

Гарри прекрасно знал, что ничего хорошего во время Зельеварения у них с Малфоем получиться не может. Просто потому что Драко - тот еще фрукт. Эм, ну, точнее, гриб.

"Здравствуй, не окажешь мне честь стать моим собеседником?" Именно эта фраза ровным почерком горела на белоснежных листах пергамента.

И когда Малфой сделал перерыв между рассказами, откидывая голову назад, наслаждаясь нежными прикосновениями ветра к обнаженным участкам его кожи, подставляя её персиковым мазкам заходящего солнца, у Гарри в который раз перехватило дыхание от любви вперемешку с восхищением. Никак не контролируя себя, он с придыханием выпалил: — Какой же ты красивый.

- Как тебя зовут? – улыбнулся Поттер. - Ч-что? – удивленно моргнул Драко. Амнезия? Шок? Нежелание общаться? Вопросы роились в голове, словно осы в растревоженном осином гнезде. - Это Венеция, и каждый может выбрать себе любое имя. Так как? – Поттер мягко, по-кошачьи, освободился из рук. - Эм-м-м… Д-драко… Драко Малфой, а тебя? – гулко сглотнул он. Это напоминало какой-то театр абсурда. - Выбери мне имя, - Поттер склонил голову набок и лукаво посмотрел из-под растрепанной челки.

После каждого пойманного снитча Ловец совершал неспешный круг почёта - это было чем-то вроде ритуала, - и за этот круг отвечал на вопросы комментатора. Один вопрос всегда оставался неизменным: «Мистер Малфой, кому Вы посвящаете эту победу?». Неизменным оставался и туманный ответ Малфоя: он, растрёпанный, взмокший и разгорячённый, улыбался в глазок колдокамеры и говорил: «Тому, кто научил меня за неё сражаться».

Почему секреты называются «секретами», если тайное становится явным? Это был конец одной истории, и начало двух других.