Веном ничего не ответил. Когда он молчал и не размахивал гигантскими черными щупальцами из тела Эдди, то почувствовать его присутствие было практически невозможно. Изредка мелькали ощущения — злость, голод. Но сейчас — ничего. Может, Эдди его разозлил. Или… — эта мысль Эдди раньше не посещала, — он его обидел. Он снова устремил взгляд в потолок и прислушался — пара за стенкой и не думала сбавлять темп. Вели они себя чересчур неприлично. Эдди почувствовал, что его лицо и шею заливает краска.

Очередную течку Эдди помогает пережить Веном. У которого явно свои цели.

Эдди захлопнул ноутбук уже около трёх часов ночи и сладко потянулся, по привычке зевая во всю ширь, как вдруг ощутил себя собачонкой, которой во время зевка сунули палец в рот. Вот только нихрена не палец.

Если Эдди что-то и узнал про Венома за последние месяцы, так это то, что симбиот — ревнивая сука. А что касается того, что Веном узнал о нем… что ж...

"Люблю ли я кого-то? — неторопливо протянул Веном. Его звучный голос гулким эхом отдавался в буквально трещащей по швам от усталости голове Эдди. — Это самый идиотский вопрос, который ты мне когда-либо задавал".

Эдди Брок хочет иногда проводить время в одиночестве. Веном иногда хочет Эдди Брока.

— А теперь мы поиграем по моим правилам...

Эдди ворочался в постели не в силах заснуть. Перед ним стояла одна довольно внушительная проблема. Невозможность заняться сексом или хотя бы подрочить просто сводила с ума. Симбиот помогает решать его проблему.

Веном оказался тем ещё собственником и, чего таить, невыносимым ревнивцем, позволяя себе вольность при общении с той же самой Энн, либо отпуская грубые шутки, либо и вовсе выпуская волну агрессии в сторону девушки, добиваясь того, что она просто уходит.

"Ты же сам говорил, что мы можем делать всё, что угодно". Голос симбиота снова звучит где-то в голове, а его обладатель не слишком спешит убирать язык от шеи Брока, выводя на ней какие-то неизвестные Эдди фигуры. Он отводит взгляд, не в силах выдержать такой пытки, прилагает все усилия, чтобы не дать дыханию сбиться. - Я не имел в виду это, Веном, - его голос безнадёжно дрожит, и мужчина проклинает себя за то, насколько это приятно. "Твои мысли говорят совсем об обратном".

— Тебе стоило выбрать тело какого-нибудь миллиардера-плейбоя. — Но он бы не бы таким красавчиком, как ты.

Они - одно целое. Они - все чувства и мысли на двоих.

— Мистер Эдди Брок, когда-то успешный журналист, — забормотал он про себя, не прекращая попытки двигаться по прямой, но то и дело теряя то опору под ногами, то стену под рукой. — Теперь влюбившийся в инопланетную неведомую хуйню, по совместительству черную жижу, которая может становиться чем угодно и откусывать людям бошки. Пздравляем вас мистер Еблан, прстите, мистер Эдди Брок…

— ...паразит! — Зануда! — Неведомая инопланетная хуебесина! — Жалкий тупой человечишка!

Эдди затрясло крупной дрожью. Еще никогда он не чувствовал себя таким опустошенным, словно бы от него забрали половину плоти. Иронично. Мир, который в последние недели был насыщен яркими красками, внезапно опять стал серым. Без Венома - все, почему-то, потеряло всякий смысл.

Веном решил докопаться до тёмных закоутков души Эдди. И у него это вышло.

..то конец у фильма был бы совершенно другой. Итак, личная зараза омеги Эдди Брока оказалась его альфой, и в этом было множество плюсов - всегда вместе, можно носить его вместо свитера и обнимать холодными ночами, а еще вместе уютно спасать мир... Из минусов стоит отметить то. что внутри Эдди теперь аж две заразы вместо одной.

Когда-то Эдди сказал Дрейку про дружка в заднице и, чёрт побери, но как же ему иногда хочется действительно почувствовать этого дружка у себя в заднице.

Недавно я выяснил, что есть… как бы это назвать? Нечто, вроде воздушного шлюза между формированием мысли и ее осознанием. Промежуточный этап, похожий на закулисье. Если я поймаю мысль прежде, чем она высунется на сцену (то есть, в разум), Веном ее не увидит. И не почувствует. Неважно. Это полезно, но, Господь Иисус, жутко утомительно — не иметь возможности думать о вещах, о которых мне нужно думать. Например о том, когда я смогу снова трахаться.

Больше, чем солено-сладкий попкорн, Веном любил только секс.