Когда дело доходит до траха со своим лучшим другом, Юнги следует двум правилам: 1. Они должны быть нетрезвыми. 2. Они не должны целоваться.

Когда Намджун с помощью чувства вины практически заставил Хосока поиграть в одну онлайн-игру вместе с ним, тот никак не ожидал, что подружится с саркастичным парнем с прекрасным смехом и голосом, от которого у Хосока по коже начинали бегать мурашки. А еще он не ожидал, что влюбится в него.

Что Юнги выносит для себя из той ситуации, в которой он оказался? а) ради счастья Хосока он, кажется, вытерпит всё; б) о том, как сильно ты любишь, необходимо не намекать, не говорить, а **кричать**.

Юнги стрессует из-за учёбы и тяжести жизни. Хосок больше не может смотреть на его страдания и находит гениальное решение: Юнги нужно расслабиться. Секс расслабляет. Юнги нужен секс. Звучит просто, не правда ли? Да только загвоздка в том, что Юнги вообще секс не особо любит, а если и да, то уж точно не с кем попало. Но Хосок умный парень и со всем справится.

юнги не так часто называет кого-то уменьшительно-ласкательными. даже хосока. но как говорится: редко, но метко. метко, в самое сердце хосоковых кинков.

У Юнги после абьюзивных отношений проблемы с доверием, но Хосок уверен: его тепла хватит, чтобы согреть их обоих.

Он не прекращает, его ладони давят сильнее. Он проводит по коже Юнги ребром ладоней. Старший пытается насильно контролировать свое дыхание, но Хосок все равно видит его насквозь. Именно поэтому Юнги не просит делать массаж. Юнги закрывает глаза, он не хочет видеть усмешки, что появилась на хосоковом лице. Это так глупо. Его самоконтроль будто отсутствует. Когда Хосок разминает место, где соединяются шея и плечо, он чувствует, как кровь направляется прямо в пах.

— Ты в моем плену.

Юнги молча слушает и поверить не может. Он, такой, кажется, абсолютно никчёмный (так мать любила говорить), смог просто вот так вот последовать за своей мечтой станцевать с неким Чон Хосоком – студентом-отличником, лучшим выпускником курса отделения классической хореографии, у которого хотел научиться мастерству, а в итоге стать его ориентиром.

Он стоит, широко улыбаясь — щёки порозовели от холода, пар изо рта валит горячий и влажный. Стоит, трясётся от нервов и холода, весь как на ладони — хочется, чтобы следом таскаться уже перестал, наконец, и понял уже, что такие, как Юнги, не чинятся. Понял, что «большой хмурый хён» с него не снимет этот пушистый ошейник, что удавкой из розового перекрывает поток кислорода. С него самого бы хоть кто-нибудь собственный снял.

Хосок отличнейше знает, кто таков Мин Юнги и какую нишу в уличных гонках Сеула тот занимает. Ещё лучше осведомлён он, пожалуй, о том, что этого парня хочет трахнуть половина блядского города, да вот только Юнги никогда не позволит тем слабакам, что один за другим всирают заезды, коснуться себя. Поэтому когда этот омега говорит своё: «Если ты победишь, то получишь своё», то Хосок... удивлён. И одновременно раздавлен, ведь знает заранее: Юнги ещё никто не смог победить.