–Эй, одноглазый, во второй раз тоже выберешь вилку или предпочтëшь занятие поинтереснее? Ещë один чертов день, очередная издëвка, синяки в школе, синяки дома, крики, стеклянные бутылки под дверью и спасительная ночь: сон, в котором он не один, в котором он счастлив.

Рагнвиндр, продолжавший держать его за руку, еле слышно проговорил, глядя прямо в голубые глаза: — Того, что ты дал, не хватит, Кэйа. А потом добил, одними губами произнося желанное: — Мне нужен ты.

— Ты любишь меня, потому что я мерзкий, — невозмутимо отметил Ген. — Я имел в виду, наука для меня всё ещё на первом месте, но ты подобрался к этой отметке достаточно близко. Это худшая попытка флирта, которую Ген когда-либо слышал, но, исходя из того, что это сделал Сенку, её можно расценивать как предложение руки и сердца.

Дилюк знает, что будет дальше. И пытается зажмуриться, изо всех сил смыкая веки так, что становится больно. Ему слишком тяжело, а рука просто не поднимается раз и навсегда уничтожить нечто большее, чем истинную любовь с примесью лжи.

— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».

Кэйа прекрасно знал, что ему здесь ничего не светит. С самого первого его дня в поместье Рагнвиндров было понятно, что он отличается от здешних обитателей. Они все были котами: мастер Крепус, его сын Дилюк, даже горничные, повара и другая прислуга. Гибкие и легкие, свободолюбивые жители Монда были все до единого обладателями кошачьего гена их древних предков. А Кэйа... Кэйа был всего лишь дворовым псом. Продолжение: https://ficbook.net/readfic/018af56b-c907-7241-ae20-a20bc1fb4399

Впервые это происходит через двадцать три дня после того, как Дилюк исчезает из Мондштадта. Где-то на другом краю мира Кэйа крепко затягивается сигаретой, кляня Каэнри'ах на чем свет стоит, и обещает себе никогда не испытывать «собственную» физическую боль — у Дилюка и своей более чем достаточно.

После достижения четырнадцатилетия человек не может прикасаться ни к кому, кроме своего соулмейта, не вызывая ожоги.

...Тсукишима подскочил, словно ошпаренный, мгновенно распахивая глаза и оказываясь лицом к лицу с до смерти перепуганным Ямагучи. Его исключительная близость без труда помогла Кею найти ответ на вопрос о том, что сейчас произошло... Тадаши его поцеловал.

Оправданы ли ожидания? Порой родственные души далеко не такие, как мы их представляем...