Нет, родным он не стал, но привычным – пожалуй.

Эйдену правда хочется верить. Во что-то… призрачное, такое ненадежное, и Хакон снова угрюмо утыкается взглядом в окровавленный пол. Кровь, которую Эйден проливает ради него — блядь, да он готов был пожертвовать ради Хакона жизнью, бросившись под стрелу. Отголосок боли снова пронзает его плечо, и он кривится, дергаясь от судороги.

Хакон не боится смерти. Куда страшнее снова не быть рядом, когда Эйдену понадобится помощь.

Эйден в ярости колотит металл запертых ворот, пока кожа не начинает зудеть, и хочет выть загнанным волком, который попался по собственной глупости. // до и после сцены в метро

сейчас главное вести себя естественно, втереться в доверие к эйдену и не вызывать подозрений. иначе его счастливый билет на свободу грозился стать билетом на рейс с хароном.

ещё день назад эйден был готов отдать всё, чтобы вернуть то время, когда он не знал о предательстве, а их план был прост и понятен: найти мию и уйти к океану. но сейчас, глядя на счастливых людей, он понимает, что всё не зря. и даже мужчина, прямо сейчас обнимающий его, уже не кажется таким уж плохим. они обязательно поговорят, и эйден выскажет ему всё, что думает, и попросит того же в ответ, но это будет утром. а пока эйден очень сильно хочет спать.

Глупый, глупый Хакон, да сколько же из-за тебя проблем?

В церкви Хакон побеждает. Ненадолго.

Пилигрим успел заметить, как дрожала рука Хакона, когда тот почти мягко убрал его пальцы с подбородка и отпихнул в сторону, чуть отползая, прежде чем встать. — Что это с тобой, малыш? Болезненная привязанность? — не слишком обиженно, почти натянуто и из-за этого как-то неправильно улыбнулся он, вытирая губы тыльной стороной руки, в которую через секунду взял оружие. — Не самый лучший выбор в твоей жизни, поверь мне.

Путешествие в статусе пилигрима – не такая уж и большая перемена, как изначально думал Хакон. К тому же рядом вышагивал лучший из лучших, так что беспокоиться было не о чем. Их цель – побережье, и они наслаждались этим приключением: где полюбуются достопримечательностями, где спасут свои задницы от зубов кусак. Они не говорят о произошедшем в Вилледоре, и это совершенно нормально. Пусть прошлое остается в прошлом, верно?

— Хочешь честности? — цепляется он, и Эйден хмурится, — Давай, ответь. Что у нас происходит? // постканон, где два дебила спасают город, свои отношения и друг друга

Хакон осторожен – смотрит тяжело и долго, честно вскидывает пустые ладони, когда Эйден дёргается от него прочь, и вытягивает из кошмаров на поверхность легко и мягко.

Иногда следует остановиться и внимательно посмотреть вперёд...

эйдену, еще будучи ребенком, дали понять, что жизнь можно найти на грани смерти, когда легкие разрываются от нехватки кислорода, в глазах темнеет, а кровь невозможно остановить. теперь он искал способы встретиться со смертью, потому что по-другому почувствовать себя живым его не научили.

У Эйдена проблемы с доверием - он доверяет тому, кому не следует. У Хакона проблемы с верой - он верит тогда, когда поклялся этого не делать. В первой церкви они пьют на узкой тёмной галерее и танцуют, после второй - пьют и обрабатывают раны в залитой светом комнате.

Не сумев спасти Мию, Эйден больше не хочет играть в героя. Но он у Хакона на короткой привязи, а тот, как назло, из кожи вон лезет, чтобы вновь стать "хорошим парнем": и для города, и для Лоан. А для Эйдена?

— Эй, какого хера?! — Развлекаюсь, чего добру пропадать, — пожал плечами Хуан, начав расстегивать ремень Хакона.

Додаю то, что зажали в каноне и немножко сверху. Эйден возвращается в Вилледор спустя двадцать лет блужданий по свету. Старые чувства компасом ведут его обратно.

- Этого не может быть, - прошептал пилигрим, отступая на шаг назад, сжал ладони в кулаки, тряся головой. - Не может быть, не может быть. Я же видел, своими глазами видел... - Парень, ты в порядке? Поговори со мной...

Эйден готов идти до конца, и иногда это очень тернистый путь, полный боли и крови.