Хосок не спит. Он учится ночами напролёт и доводит себя до изнеможения, потому что слишком беспокоится за свою успеваемость. Лишь голос Юнги, ведущего ночного радиоэфира в их колледже, волшебным образом помогает ему заснуть. Хосок это лодка, уплывающая в море из тревоги и стресса, а Юнги — якорь, всегда готовый вернуть его обратно к реальности. (или просто yoonseok!au где Хосок немного без ума от голоса Юнги)

– Здравствуйте «Оппа в аренду» заказывали? – милый мальчишка улыбается, а звонкий голос, кажется, будит в Юнги зверя. С губ почти срываются ругательства, действительно, какой «Оппа»? Все походит на какую-то шутку или издевательство. Ну какой кретин будет заказывать что-то ночью. Осознание приходит быстрее чем первый мат слетает.

- Слушай, а кто живет в соседней квартире? - Я не так давно здесь, поэтому точно не знаю. Слышал, что там живет больной парень по имени Юнги и к нему иногда приходит сиделка.

"сейчас глубокая ночь, я возвращаюсь домой один в темноте, и какой-то мужик преследует меня, он начинает меня нагонять, и я нашел эту телефонную будку с дверным замком и попытался позвонить лучшему другу, но мои руки так тряслись, что я случайно набрал неправильный номер, и я даже не знаю тебя, но помоги мне, умоляю" au

Сокджину уготовано будущее богатого наследника, за которого всё решили родители. И всё было по плану, пока не появился Намджун.

О человеческом тепле, любви и прекрасных незнакомцах, меняющих жизнь к лучшему.

AU, где Юнги — уличный рэпер, участвующий в баттлах, а Хосок — разбитый после прошлых отношений студент и по совместительству любитель кактусов. Каким-то образом их судьбы пересекаются и больше уже никогда не расходятся.

– Почему этот придурок пялится на меня и улыбается? – Возможно, ты ему понравился. – У меня свадьба через неделю.

Чимин всё думает, не берёт ли он на себя слишком много?

После трагичной смерти своего молодого человека Чимин боится двух вещей: воды и остаться в одиночестве. Но почему-то одним летним вечером находит себя на каменистом пляже, где из собеседников — только лишь чайки над головой.

Кофейная кожа без какого-либо изъяна, шелка жемчужных тонов, гладко бритые ноги и невозможность комфорта, поскольку все вешают на тебя ярлыки «Не мужчина» и «Феминная шлюха». А ты не феминная шлюха. Тебе по долгу работы нужно олицетворять собой то, что они все позже называют искусством. >**AU**, в котором Тэхён натурщик, которому прямая дорога на подиум где-то в Париже, а Чонгук из посредственных, но очень упорных. Тех, что мечтают прикоснуться к искусству хотя бы подушечкой пальца.

Почти каждый день в одно и тоже время он приходит на мост, смотрит на темную воду, отражающую в себе огни ночного города, и медленно вдыхает сигаретный дым. А ведь он здесь только из-за рыжей макушки, выглядывающей из окна стоящей неподалеку библиотеки.

– Каллы. – выдыхает Джин в унитаз и, следуя очередному рвотному позыву, выплевывает туда же новую порцию рваных листьев в слизи и крови – Его любимые цветы – белокрыльники. Чонгук встревоженно кидает взгляд на своего парня. Тэхён только поглаживает старшего по плечам и помогает держать волосы. – Хён… – тихо тянет Чонгук. – Это ничего… – успокаивает Джин, поднимаясь с колен и нажимая на кнопку слива – Ничего… – его ноги мелко дрожат.

Ким Намджуну двадцать четыре, он потерян и почти сломлен, но крепко держит в руке порядком потрёпанную и мокрую тетрадь. Именно в этот момент Ким Сокджин замечает сгорбленную фигуру в завесе серого дождя.

AU где Сокджин - искусственный разум, путешествующий по сети интернет с целью оказания поддержки пользователям. Намджуну очень нужны объятия.

Я не могу бросить работу или оборвать связи со своими друзьями. И мне сложно изменить себя самого. Но я хочу видеть тебя счастливым. И мне больно смотреть на то, как ты плачешь.

Намджун воспитывался в детском доме с младенчества. Сокджин попал туда в двенадцать лет. Если бы любви не случилось, не было бы общего дома, собеседования на работу и теплого яблочного пирога по рецепту погибшей матери.

«Что делать, если влюбился в лучшего друга?». Чимин смотрит на забитый в строке поиска запрос и нервно тихо смеётся.

Хосоку кажется, что грустно – просыпаться одному, когда рядом так нестерпимо хочется чужого тепла. Что порой он просто представляет, как его кто-то целует. Этот кто-то обязательно выше и гладит своими горячими ладонями его щёки.

Он стоит, широко улыбаясь — щёки порозовели от холода, пар изо рта валит горячий и влажный. Стоит, трясётся от нервов и холода, весь как на ладони — хочется, чтобы следом таскаться уже перестал, наконец, и понял уже, что такие, как Юнги, не чинятся. Понял, что «большой хмурый хён» с него не снимет этот пушистый ошейник, что удавкой из розового перекрывает поток кислорода. С него самого бы хоть кто-нибудь собственный снял.