Обычная предрождественская суматоха в убежище Акацуки, но что-то явно идёт не по плану с самого утра... - А вы знаете как, черт возьми, сложно каждое утро подводить глаза? - завопил Дейдара.

Магическая Британия в ужасе - Министерство Магии безуспешно пытается поймать серийного убийцу. Все настолько впали в отчаяние, что к расследованию таинственного дела пришлось привлечь опытного следователя из мира маглов. Овдовевшая Гермиона Уизли, которую отстранили от дела, ведёт своё собственное расследование. Вместе с Драко Малфоем, чья жена была так же зверски убита, они пытаются распутать этот клубок тайн. Гермиона и Драко понемногу сближаются, но Малфой знает намного больше, чем кажется...

Золотой Страж, лидер императорского ковена и приближенный самого Белоса, оказывается по ту сторону баррикад. Спасённый из опасной ситуации своими врагами, дикими ведьмами, он открывает для себя абсолютно новый мир, где не правят строгие правила и жестокие нравы. И теперь перед молодым парнем встаёт важный вопрос - что для него важнее: верность дяде или его собственная жизнь, в которой он может быть по-настоящему счастлив.

У Акацуки, наконец, выходной, и провести его они решают на природе с шашлыками. А для запечатления событий под рукой удачно оказывается камера.

Итачи Учиха

Зачитывать бодрым рэпчиком, как Киллер Би любит.

Покоясь в ладони блондина, кубик призывно мерцает своими разноцветными гранями. Новенький, блестящий, как с картинки. Саске нервно сглатывает.

Уиллоу просто выбирает неудачный столик в школьном кафетерии.

— Может, разделим это чувство? — бесцветным голосом спросил Тодороки. — Одиночество на двоих? — хмыкнул Кацуки.

Впервые Шото встречает родителей Бакуго совершенно случайно.

Как показал пример Деку — с Тодороки нужно говорить. Словами через рот. С этим у Кацки всю жизнь были проблемы. Конкретно эту он в последнее время пытается побороть.

Наедине поговорить не получается. Наедине Изуку всё так же опасается напороться на стену, на осуждающий или, хуже того, пренебрежительный взгляд. До чего же это странно — он готов доверить Тодороки-куну свою жизнь, но боится просто поговорить. Это было бы даже смешно, если бы не царапало наждачной бумагой.

Изуку не нравится сожаление в разномастных глазах. Он пока не может читать Тодороки-куна, слишком мало информации, но он и не считал, что тот намеренно доводил его до такого состояния, да и не похож Тодороки-кун на человека, который получает моральное удовлетворение, калеча соперников. Наоборот даже.

В жизни Шото слишком много недомолвок и слишком мало людей.

Шото нечасто ему звонил. Совсем нечасто. Никогда.

Воспоминания опутывают паутиной, ловчей сетью, тянут обратно — тяжёлые, вязкие. Удушающие. Или, может, не воспоминания это вовсе, а сквозная рана в боку, подштопанная, но всё ещё напоминающая о себе тупой тянущей болью. Или бессонница. Или нервы.

Тоя правда очень рад, что у Шото нормальное детство. Жалеет только, что у него самого слишком мало свободного времени, чтобы проводить его с младшеньким. Кроме как в такие моменты — безгранично редкие и ценные.

У Инасы есть тысяча и одна причина ненавидеть Тодороки.

— И зачем, скажите мне на милость, нам необходимо идти к мозгоправу? — протяжно вздохнул Кисаме.

— Ты наживаешь себе лишь проблемы своими вылазками каждую ночь, — пробуробил Шигараки. — Единственная проблема, которую я себе нажил, это тебя в качестве лидера.