Она не позволяла себе плакать ни разу за последние три недели, не позволяла себе грустить из-за его отсутствия, но эти чёртовы губы, завладевшие ею этой ночью, будто бы разрушили давно строящуюся стену, за которой скрывалась вся боль и обида на то, что он просто бросил её и ушёл.

— Мне нужно с вами поговорить, мистер Холмс, — голос дрожал, выдавая волнение. Мне все еще трудно было поверить в магию, ведь жизнь научила полагаться только на собственные силы, а не надеяться на духов или слепую веру. И сейчас во всем мире существовал только один человек, способный мне помочь.

Ирэн просыпается в странной комнате в одном нижнем белье. Все воспоминания стёрты из её памяти... Что было прошлой ночью?

Победителей чтут все, но Ирэн больше по душе делать их проигравшими.

Что может произойти в столице страны туманного Альбиона за одну ночь? Конечно же всё в традициях британских классиков: комедия, трагедия и маленькая доза романтики.

Перед своим отъездом Грей решил зайти к Ирэн, однако короткое прощание затянулось на целую ночь >Исправленная сцена с Греем

- Стойте, - я резко дёрнула свои нижние юбки, оголяя ноги, - ох, крысий дьявол! - воскликнула я, когда юбки отказывались рваться, как мне того хотелось. Я стянула нижние юбки, оставшись лишь в платье, разорвала её на ленты под изумленным взглядом и двинулась к мужчине. - я перевяжу вас, - мои пальцы ловко управлялись с полосками ткани и вскоре торс мужчины оказался плотно ими стянут.

— Хочешь большего? — она не думает, кивает. Глэстин взмахивает рукой, и запястья Ирэн тут же оплетают широкие чёрные браслеты. Девушка открывает глаза и рефлекторно дёргается, но руки не двигаются с места — чёрная ткань надёжно фиксирует свою жертву. — Что ты делаешь? — на миг её голос дрогнул. Ирэн знает, что будет дальше, и одновременно боится и предвкушает это. Глэстин подходит, беря девушку за подбородок и заглядывая ей в глаза. — Не бойся. Ты ведь сама этого хочешь.

— Пока он на тебе, ты защищена от... - поморщившись, он все-таки заканчивает предложение, — От некого рода тёмных воздействий. Понимаю, звучит антинаучно. Но и мы столкнулись с такими вещами, которым нет рационального объяснения. Эти его сложные речи — они вызывают во мне улыбку. — Холмс...

— Ты одурманил меня? Подчинил мою волю? — тихо спрашиваю, заглядывая в глаза. — Разве ты чувствуешь что-то подобное?

— Тебе нравятся укусы, не лги мне. Его пальцы нежно взяли её за веревку. — Возможно, я ещё не распробовала такого рода, — девушка пренебрежительно фыркнула, — plaisir.(удовольствия, фр.)

Могла ли я представить, что буду голая стоять перед не менее голым Глэстином на коленях?

На задворках сознания всё ещё крутилась мысль о приличиях, но она в тот же миг была вытеснена мыслями об удовольствии, желание и о Глэстине.

Пара прогуливалась по парку, как друг Глэстин предложил Ирэн уединиться.

«Ты же мечтаешь об этом, — слышит она чужие мысли в своей голове. — Поддайся мне... Будь только моей.»

— Тут и так все ясно, не нужно ничего объяснять, — слова Холмса, как пощечина. А чего ты ожидала, Ирэн? Обещала быть с ним, а в итоге спала с обоими?