Мой вре­мен­ный со­сед то­же, кста­ти, в ком­на­те: си­дит на сво­ей кро­вати, пос­та­вив страш­нень­кий ста­рый лэптоп на сло­жен­ные но­ги, и что-то там ув­ле­чен­но смот­рит. То­щий, в ужас­но ог­ромной рас­тя­нутой тем­ной фут­болке и, бляд­ский глаз, с дли­ннющи­ми, кое-как пе­рех­ва­чен­ны­ми ре­зин­кой дре­дами. Ры­жими, мать его.

у нас с ним. Неприязнь с первого взгляда.

— У тебя с психикой всё в порядке? — И кто у меня об этом спрашивает? — не остаюсь в долгу, и следующее предложение само спрыгивает с языка: — Пидор с цветной резинкой на голове?

У каждого препода есть свои любимчики. Нелюбимчики - тоже. Первым ставят хорошие отметки, вторых иногда стоило бы поставить раком. Этого точно стоило бы, пожалуй, учитывая, что именно его мой сын привел в качестве нового репетитора.

Поправляю шарф и, пригладив волосы, небрежно сообщаю как само собой разумеющееся: — Я встречаюсь с дочкой проректора. Подумав, заученным жестом опускает подборок, показывая, что принял к сведению, и спустя ещё перекрёсток и минуту изрекает: — Интересно. Теряюсь даже и не могу придумать с ходу, что там может быть интересного. Как мы познакомились? Какая она? Сколько вместе?.. — Что? — осторожничаю, и видит бог, что не зря. — Как ты уговорил её на страпон.

«Ехать будет сложно», – подумал Дима, глядя, как за окном под ветром гнутся ветки деревьев. То, что будет дождь, знал ещё до услышанного на радио прогноза: второй день правый висок прошибало ритмичной глухой болью.

Он не подходил и не пытался заговорить. Просто пристраивался ко мне тихим хвостом, на расстоянии провожая от общаги на пары и от пар на работу. Мы играли в терпение и тишину, и у обоих, надо сказать, выходило неплохо.

У Родиона свет Матвеича Собакина папулька биотуалетами заведовал. Дома небось золотые толчки стоят и два раба с павлиньими опахалами вместо вентиляции. У королей средневековья должность камергера стула почётной считалась, и Родион с такой гордой физиономией ходил, будто потомок личного подтиральщика зада Генриха Восьмого

Арти давно смирился со своей полнотой. К насмешкам привык. Так что от халявной поездки на Кубу собирался получать исключительно удовольствие, наплевав на язвительного соседа. Но получил в итоге кое-что другое.

Нелегка жизнь преподавателя физкультуры в гуманитарном ВУЗе, ох, нелегка

— Блинчики! — лютым зверем, алчущим крови, провыл умирающий от спермотоксикоза альфа и ухватил в каждую руку по штуке, наплевав, что те были все в шоколадной подливке. – Блинчики...

Куки воспитывает двоих детей своего погибшего брата-омеги. Он уже давно смирился с тем, что ему — мало того, что бете, так еще и папочке-одиночке — счастья в личной жизни не видать, как своих ушей. И тут вдруг оно ему привалило. О! Да еще, похоже, и в двойном размере!

Эван не ожидал от нового учебного года ничего, кроме кучи домашних заданий, но в его школу переводится ученик из Испании. А ведь Эван и подумать не мог, что новенький так ему понравится.

— Найди себе сверстника. С которым тоже понравится. — А ты тогда с кем будешь трахаться? — спросил Артем, когда Илья схватил портфель и направился к двери. — Вы, — поправил Илья. — Я все еще твой преподаватель.

Эрик был фаворитом короля, но все проходит, прошло и это увлечение венценосной особы. В "награду" король отправил юношу в дальний гарнизон, под начало графа Керуа, которого Эрик однажды весьма неласково "отшил". Как сложится жизнь юноши там, в краю вечного холода? Кто сумеет согреть его сердце, душу и тело?

Виктор - красивая глупая кукла в дорогой упаковке. И "глупая" - тут не оскорбление. И все же бизнесмену Генри Кенту он чем-то дорог. И "дорог" здесь не означает количество нулей в суммах, потраченных на любовника.

Вот когда он уже третий год раз в две недели врывается в вашу жизнь и трахает вас прямо в прихожей и говорит, как плохо ему дома, и какое это нестерпимое счастье, что судьба подарила ему именно вас - не надо его жалеть. У него всё хорошо. Это у вас всё плохо. (с)

Молодой наг старается отвоевать свою независимость.

Есть такие дни, когда все идет по одному месту с самого начала. И сколько ни барахтайся, пытаясь сопротивляться, все бесполезно. Для меня такой день закончился угрозой потери подработки, разбитыми очками и истерикой на последней ступеньке лестницы. Ну и фиктивным браком сроком на пять лет. По правде говоря, я вообще плохо помню, как это случилось.

— Все альфы — козлы! — Я бы попросил! — попытался вступиться за себя и свой пол Дуглас, но не преуспел. — А козлам сам Единый бог рога носить назначил! — со смехом перебил его Олсен и приставил к голове парочку пока еще не съеденных им румяных рогаликов.