У неё и так осталось от него слишком много. Последние слова, последние объятия, все поцелуи – все принадлежит только Гермионе Грейнджер и ничего ему, Драко Малфою. Ни улыбки, ни шутки, ни черта, что действительно бы принадлежало исключительно ему.

Старший брат возвращается из тюрьмы домой.

У него на лбу написано «Мудила», а это однозначно твой вариант.

– Что тебе нужно? – немного хрипло спросила я, нервно наблюдая за тем, как этот молодой хищник приближается ко мне. – Даже не знаю. Просто не могу отделаться от мысли, что ты подглядывала за мной. Понравилось? – Нет, – слишком быстро ответила я и тут же осеклась. – То есть я не подглядывала… Кирилл широко улыбнулся и даже негромко посмеялся, запрокидывая голову, но уже спустя пару мгновений снова изучающе вглядывался в мои глаза.

У Драко Малфоя есть причины, чтобы прекратить любые отношения с Гермионой Грейнджер, но каждый раз он находит аргумент против.

– Серьёзно? Уволишь меня, потому что мы переспали?

— Напомни, сколько тебе? — Двадцать три. — Почему ты тогда ведёшь себя хуже, чем в тринадцать? — В тринадцать я не знала, что такое алкоголь, — пожимаю плечами, а дядя Саша тянется к коробке передач. — И мне не так нравились мужчины постарше. — Ты порно пересмотрела? — нервно ухмыляется мужчина. — А вы любите этот жанр? — улыбаюсь, скидывая трусики на пол и отпинывая их в глубь. Ответа ждать не приходится, пока мужчина сжимает пальцами кожаную оплётку и бросает короткий взгляд на меня.

Его последняя фраза окончательно снесла мне крышу, и я уже не думала, что делаю и о последствиях, которые могут быть. Рассудок отключился. - Что, настолько возбудился, Громов? – довольно ухмыльнувшись, выдала я, совершенно отклоняясь от темы. Что я вытворяла - сама не понимала. - Что? – ошарашенно, явно не ожидая такой развязки, проговорил Ник. – Ты что… - Не успел он закончить, как мои губы резко накрыли его. - А так?

Пару часов назад я вышла замуж. А сейчас я сижу на кухне ресторана, потому что моя лучшая подруга не нашла лучше места, чтобы меня спрятать. И всё бы ничего, если бы не появился её отец, который бросил меня два года назад.

На свету и во мраке я вижу тебя. Ты напряжена, горда и даже не догадываешься, что опасность незаметно облизывает твои кости. Пот по венам, кризис в голове, и я за твоей спиной в темноте...

Она пахнет гибискусом. Её поцеловала смерть.

У Тео Нотта был кинк на пальцы и, конечно же, больше всего его возбуждали пальцы знаменитого Гарри Поттера.

Малфою интересно, как любит Грейнджер. А Грейнджер любит грубо

— Ты должна быть послушной, Грейнджер.

Лёша любит шарфы и тёплую осень, окуклиться зимой в плед и перебирать гитарные струны. Лёша любит физику, русскую классику и не очень любит людей. Лёша любит свою зону комфорта, любит Бродского. "Не выходи из комнаты, не совершай ошибку", — писал Иосиф Александрович. Но что, если жизнь поворачивает в другое русло, а человек, которого ты встречаешь на пути, сам по себе — сплошная ошибка?

Искренность в малых дозах, как веское основание честности, удачно спрячет за собой большие дозы коварства. Скрывай чувства и настоящие намерения за бесформенной маской! Пробуй слизеринскую игру, вкусив выгоду от рискованных поступков...

— Тащи энергетик. Будем бухать по телефону! — Как секс по телефону? — Да, только бухать по телефону. Хотя и от секса бы я не отказался, — хохотнул друг и налил себе алкоголя в кружку. — Что на тебе надето? Девушка зажала сигарету в зубах, поджигая её и расплываясь в улыбке. — Мы же друзья, Лёх и тем более я слишком трезва для этого, — отозвалась она. — А у меня нет порнухи под рукой, чтобы хотя бы вздрочнуть. Выручай товарища, хотя бы постони для приличия. Я когда пьяный хочу любви и ласки.

— Ещё один маленький вопрос, — говорю я, открывая салон и вытаскиваю Злату, практически силком, с водительского места. Не даю даже опомниться. Прижимаю её к холодному металлу своим телом, захватывая бледное лицо в размашистые ладони и требовательно целую в губы. Брюнетка едва отталкивает меня, но я плюю на это. Это последний момент, когда я могу это сделать. Я могу это чувствовать сейчас, твою мать! Только сейчас. И не могу отказаться, грубо притягивая к себе без спроса и усаживая её на капот.

На наволочке Гарри заметил маленькое чёрное пятно — ещё двадцать минут назад он вдавливал лицо Пэнси в подушку, слушая её громкие стоны. Она словно въелась в его жизнь и квартиру, этими небольшими следами заполняя всё пространство. И он сам это позволил. Гарри потушил окурок и упал на кровать, даже не потянувшись к палочке, чтобы стереть тушь с подушки. Бессмысленно.

Когда он подойдет к кассе и протянет пачку сигарет, въедаясь в лицо серыми, как грозовые тучи, глазами, Тео, переборов шипящее внутри лимонадом волнение, попросит у него документы и узнает его имя и приблизительный возраст. Драко Малфой, двадцать три года. Чего Тео не узнает – ранящий факт, как долго ему двадцать три. Но без этого не было бы этой истории.