В гробу недвижно лежал капитан кавалерии Ордо Фавониус. Как жаль, что он не видел, скольких людей волновала его судьба.

Кэйа никогда бы не подумал, что задыхаться от любви можно в прямом смысле этого слова.

Кэйа снова считает себя ненужным. Люди мондштадта пытаются доказать несносному капитану кавалерии обратное. И лишь у одного получается.

В ту проклятую ночь Кэйю отверг его соулмейт, и всё полетело в Бездну. Если бы только Селестия благоволила отверженным... Если бы только Селестия забывала о своих проклятиях. Кэйя точно был бы счастлив и не отсчитывал дни в невозможной попытке поскорее избавиться от метки и чувств.

AU, где Кэйа становится ребёнком. Капитан кавалерии возвращается из продолжительного отпуска, а на следующий день неожиданно для всех превращается в одиннадцатилетнего мальчика. Забота о нём ложится на плечи Дилюка, и теперь им обоим придётся справляться с собственными ошибками прошлого.

Сидя на полу с запрокинутой на кровать головой, Кэйа невидящим взглядом смотрел в потолок, наблюдая за тускнеющими разноцветными пятнами, плясавшими перед глазами. К горлу подкатывала тошнота, и было неясно, вызвал ли ее наркотик или Альбериху было тошно от самого себя, от того, на какое дно он опустился. Стыдно ли ему? За зависимость — нет, за свое существование — еще как.

Кэйа всегда боялся грозы до дрожи в коленях. С возрастом, ничего не изменилось...

Альберих уже ничего не понимает, лишь сильнее хватаясь за чужое тепло, как за последнее живое в этом черством мире, и продолжая бесконечно извиняться сорванным от крика и отчаяния голосом. Разве они пришли к какому-то полезному исходу хотя бы для одной из сторон? Спокоен ли теперь Дилюк, выплеснув всю боль на и так разбитом человеке? Спокоен ли теперь Кэйа, вывалив всю правду на и так раздробленную душенку того, кого считал братом?

Каждый раз, когда Кэйю отправляют на дело, Розария молится Барбатосу и просит о помиловании. Дилюк язвительно фыркает и желает смерти. Остается надеяться, что это просто юмор у Люка такой отвратительный.

И сколько бы раз он ни всматривался в его глаза, ища ненависть и презрение, всё, что он видел - равнодушие и усталость. И сердце от этого сжималось в груди лишь сильнее, угрожая превратиться в осколки скал, в брызги моря, в настоящую бездну, из которой он однажды вышел и в которую будет обязан вернуться. |||| Сборник зарисовок.

—Я готов подарить тебе весь мир.— взор алых глаз влюблённо бегает по лицу рыцаря. —Подари мне этот рассвет.

Когда отрубленные хиличурлские головы в масках надоедают, Кэйя переключается на похитителей сокровищ. Мораль и милосердие не имеют смысла, когда на кону спокойствие и хорошо отыгранная роль. Дилюк снова с ней, и от этого сердце режет, колет, разрывает болью.

Кэйа привык лгать. Он привык лгать всегда и всем. Однако последствия этой лжи бывают слишком болезненными.

Кэйа ненавидит себя, но он нашёл особые способы заглушить боль и ненависть.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".