Тигнари правда боится, что не сдаст сессию. Именно поэтому тот также готовится по ночам.

В пустыне жарко, душно. Лишь ночью можно пробираться по этим широким однотонным равнинам почти белого песка. А лес приветлив, живителен, чарующе прохладный. И Тигнари все еще не знает, что ему ближе.

Хвост Тигнари сходит с ума, когда приходят письма Сайно. Или сам Сайно.

На свете нет зрелища прекраснее, чем прекрасное лицо, и нет музыки слаще, чем звук любимого голоса. Жан де Лабрюйер

Они оба знают, что означает солнечно-желтый цвет на языке цветов.

— тигнари, ты ведь фенек? — ну, да? а к чему вопрос? — что-то ты на него не очень похож. как же сайно ошибался. ему стоило бы поподробнее изучить расу своего возлюбленного.

Долго думать не пришлось, да и ни к чему было обманывать самого себя. Врать Сайно тоже было незачем, и потому, когда он, жутко смущенный от возможности подобного расклада, негромко спрашивает: «уже..?» В ответ ему раздается нервное — «я, знаешь ли, тосковал не меньше твоего. И я не виноват, что мои чувства к тебе перерастают… в это.»

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

"...Жаль, что мы так редко видимся. Но знаешь, смотря на ночное небо, я отчего то вспоминаю тебя. Может, это после того случая, когда ты сказал, что я ассоциируюсь со звёздным небосводом?"

– Ты явно хочешь моей смерти, – обречённо вздыхает Сайно. Он и Тигнари сейчас стоят напротив стеклянных автоматических дверей, ведущие в недры ада с названием «Торговый Центр Сумеру».

Поцелуи с Сайно похожи на нахождение желанного оазиса среди сотни миражей, когда сухой воздух пустыни уже режет горло, словно острый нож. Прикосновение их губ – глоток живительной воды, после которого чувствуешь прилив сил и готовность идти дальше.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

college || akademiya au — Однокурсник одалживал у вашего факультета дня три назад. — Точно, милашка. Отдай их Сайно, хмурый паренёк глубже в лаборатории, хорошо? - девушка мимолётно усмехнулась своим же словам и торопливо проскользнула в проём двери.

Прошел месяц… два? Нет, кажется, только полтора. Тигнари думает о том, что это очень много, и мысль тут же смущает. Раньше время и расстояние не играли такой важной роли.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Тигнари одиноко в лесу, но кто-то навещает его, чтобы... рассказать плохую шутку?

Тигнари каждый раз без сомнений отклонял просьбы исследователей посетить Академию. Он давно оборвал связь с ней, надеясь, что в один момент о нем забудут, как о мимолетном сне. Надежды не оправдались, когда к нему попало письмо, от руки написанное генералом Махаматра, с просьбой о личной встречи. А к письму аккуратно прикреплена веточка засушенной Омелы. Кому, как не Тигнари, лучше всего известно ее значение? В этот раз избежать встречи не получится.

Нилу кладёт руки на бёдра. Генерал Махаматра действительно таинственный человек, но она знает, что означает этот мягкий взгляд. Она видела его тысячи раз раньше. Это взгляд влюблённого человека.

– Висит клубника, нельзя скушать. Что это? – спрашивает Сайно. Куст радостно шелестит огромными-преогромными цветами, словно понимает, о чем речь. – Клубники там, к слову, нет. – Конечно нет, – соглашается Тигнари, поглаживая зеленый лист с лиловыми прожилками. – Чтобы клубника зацвела как можно скорее и начала созревать, ей нужен стимул. – Клубника, которой нужен стимул, – качает головой Сайно. – Но трахаться-то около нее зачем?

Случайная встреча, произошедшая в один весенний вечер, в один миг меняет привычное существование Тигнари и по-настоящему спасает его не только от основной проблемы, но и от длившегося уже долгое время одиночества.