Он пришёл к ней за пару дней до своей второй свадьбы.. Пришёл, чтобы оставить боль их прошлого в прошлом.. Она приняла его.. Приняла, чтобы напоследок увидеть такие родные и до сих пор до жути любимые глаза, наполненные сейчас неумолимой печалью..

В груди Лермонтова кипит раздражение. Раевский готов терпеть дискомфорт. >модерн AU

У Юры полно кубков и медалей, но ему всё равно. Юра хочет от них избавиться. Но кое-что не даёт ему этого сделать.

События фанфика разворачиваются в 21 веке, в родительском чате группы "Солнышки". В воспитании Игоря, помимо его отца, принимают активное участие Фёдор Прокопенко и Юрий Смирнов.

— Потанцуем? Юра отрывается от книги, где уже минут пять не мог дочитать страницу, и смотрит на Костю так, как будто видит в первый раз. Таким — точно в первый. Брови сведены к переносице, но в глазах — тень улыбки и щенячьей надежды. [Во мне уже ничего не осталось Глупый сон и усталость Хочу, чтоб ты одна была рядом И смеяться, смеяться На пути к водопадам]

Я такая дура, что в тебя влюбилась.

— Давай отпуск возьмём, Лёнь? — тихо хрипит Денис, опустив голову, проходится языком по губам, видя, как моментально хмурятся брови на любимом лице. — Город не развалится, если отдел временно лишится лучших сотрудников. Тем более, мы потом придём с новыми силами и в разы большим желанием работать.

— Юр, у меня это, просьба есть... — Гром переминается с ноги на ногу, плотно сжимает кожаный, заметно потрёпанный кошелёк, не зная, как правильнее сформулировать мысль. Смирнов заинтересованно вскидывает брови, следом хитро щурясь. Наверняка сейчас будет неплохой способ заработать, упускать который категорически запрещено — разве купюра в бумажнике будет лишней? Да никогда! — В общем. Игорь заболел, можешь в качестве сиделки побыть?

— К-костик, ты... — Юра прыскает, надувая щёки. Облизнув кончик большого пальца, проводит им по лицу, и, прочитав вопрос в непонимающем взгляде Кости, демонстрирует ему смазавшийся яркий жёлтый цвет. Несколько секунд молчания. Ещё один тяжёлый вздох: — Ёкарный бабай.

Костя, Юра и Игорь едут к морю.

Даня Воробьёв. 17:46 Маша ушла. Даня Воробьёв. 17:48 Ну, насовсем ушла. Сегодня подписали документы о разводе. Элиза остаётся со мной, а я. Боюсь не справиться, в общем. И оставаться один тоже, если честно, сейчас не хочу. Приедешь? На ночёвку. Или вовсе на несколько дней. Ты же говорил, что с детьми отлично ладишь, поэтому.

Дима бежал со всех ног от своего учителя русского. А что он ещё хотел? Школьник не любил врать, поэтому прямо в сочинении «Что я люблю больше всего?» написал про одноклассницу Олю. Ну да, знал, что она Душнова, но не знал, что она сестра Олегсея Михайловича! [сборник драбблов по учительской ау]

По щеке скатилась одинокая слеза, Мастер зажмурил глаза и нажал на спусковой крючок. Но револьвер не выстрелил.

Мастер понимает, что что-то происходит, когда неизменно безмятежное море за окном их прибрежного домика начало беспокойно, тревожно выть. С того берега моря неумолимо надвигалась буря, черная, напряженная, и кому как не ему знать, кого она принесет на своем скрученном хвосте этой ночью.

Сочельник выдался удушающе-рафинированным.

Оказавшись вплотную к нему, Воланд пристально рассматривает уставшее лицо. Берёт его в ладони, большими пальцами очерчивая скулы. Мастер в смущении прикрывает глаза, лишь бы не ощущать чужой взгляд на себе и, кажется, совершает ошибку.

Мастер сочиняет роман для умирающего профессора Воланда, надеясь избавить его от кошмаров — Я хочу закончить свои дни дома и таким, каким меня знали. Будьте добры, выдайте нам с собой обезболивающее, — безупречно вежливо сказал тогда он, упрямо опираясь на трость и не позволяя Мастеру себя поддержать.

Для вдохновения на роман Мастеру нужны чашка кофе, кусок яблочного пирога и симпатичный бариста за стойкой // AU, Петербург, наши дни.

Ничего из того, что между ними было, грехом не ощущалось. Мастер просто искренне полюбил того, кто умудрялся его вдохновлять, кто понимал его с полуслова и давал все то, что не могли дать ни друзья, ни любовницы, ни даже работа за редким исключением. Воланд напомнил о том, как весело и полноценно можно на самом деле жить, что даже немного стыдновато признавать, ибо по логике вещей именно Воланд должен был устать от существования. Но он не устал и даже умел влюбляться.