Мой самый не любимый тип людей - высокомерные мажорики с самооценкой, пробивающей потолок. А еще рыжие. Терпеть их не могу! Как-то в детстве рыжая девчонка отобрала у меня с сестрой маленький красный грузовичок, побегала, поиграла, да сломала все колеса. С тех пор вот не выношу. Люмин тогда заплакала, а я мстить пошел, сломал любимой кукле той девочки ноги. Сломать, что ли, этому придурку, чтоб не лез?

В жизни Эфира проблемы почему-то возникают именно из-за его парня.

«Сошкрябываешь все в пузырек».. Так он говорил, когда объяснял незнакомому пареньку, как готовить это зелье. Но, кажется, тот смешал не просто Зелье теплового щита, но и все внутри Тартальи в какой-то сплошной солнечно-золотистый ком, который вряд ли теперь даст дышать так же ровно, как и раньше.

Из-за неуемного стремления Аякса к сражениям Итэр не может насладиться праздником Морских фонарей. Возможно, ему стоит найти способ, чтобы немного остудить его пыл.

Тарталья снова берёт сигареты в руки, Итэр снова разочарованно вздыхает. Но вместо того, чтобы промолчать, он предлагает свой способ избавления от зависимости.

Чайльду нравятся руки Итэра, нет, блять, он любит их больше, чем одуряющую свежесть родных мест. Он льнёт под эти грубые счесанные ладони, тискает ими свои гладкие щёки и иногда, когда его совсем ведёт, вбирает гибкие пальцы в рот, вылизывая. Итэр категорически против таких привязанностей. - Откроешь рот — морду разобью, понял? - шипит он, пока Аякс, кивнув, тянет эти восхитительные пальцы к своему отверстию. Ему хорошо. И так жарко.

Тарталья не похож на самого себя, Итер переживает, а Паймон делает вид, что ничего не замечает.

– Пожалуйста, Итэр, я хочу поцеловать тебя, - не сдаваясь, умоляет Аякс. – Дай мне доделать алгебру, придурок, - ни разу не уступая, грубит Итэр.

..С некоторых ракурсов, этот парень был неплох, он был красивый, интересный и опасный, но самый лучший ракурс, с которого на него можно было посмотреть — стоя на коленях.

Сборник драбблов.

и позволь провести тебя в Бездну.

Даже такие пугающе сильные люди, как Чайлд, могут быть сражены обычной простудой. Прогулка по зимнему лесу вылилась в небольшую проблему, и Итэр решил для себя, что стоит позаботиться о непутёвом товарище. Чтобы избежать дальнейших проблем, естественно.

- Ахахах, только не говори, что это для Паймон. Итэр раскраснелся, но все таки вымолвил довольно смело - Это… Я хочу попробовать это на себе.

Новый статус супруга короля обязывает Эфира присутствовать на всех военных собраниях и нежно целовать Чайльда в щеку на глазах у всего двора.

Эфир обжигающе горячий, искренний и живой. Чайльд тянет руки, желая взять его сердце в ладони, чтобы, наконец, согреться и скулит, когда мальчишка убирает настырные ладони со своих ребер.

— В Снежной свои порядки и законы, — с улыбкой произнёс Чайльд. — Той землёй правит лишь жестокость. Там нет места пощаде. Но пока мы во владениях, где люди повинуются контрактам, ты можешь быть спокоен...

Тарталья потерял память и всё могло бы пройти спокойно, если бы друзья Итэра решили не воспользоваться этим.

Их спарринги всегда заканчиваются либо потасовкой на кулаках, либо грязным, распутным сексом в полуснятой одежде прямо на земле – в пыли и поте, но сейчас, похоже, Итэр превзошел сам себя. Хорошо, что Паймон осталась в гостинице. Потому что предчувствие Итэра говорит об одном – то, что скоро произойдет, не для невинных глаз и ушей.

И когда Эфир стал таким падким на секс? Поправочка. Когда он стал таким падким на секс с красивым рыжим парнем, который готов его умолять?

Итэр очень редко болел, а если точнее, то почти никогда. Но почему-то именно сегодня судьба решила посмеяться и наградить юношу простудой, когда он собирался в долгий путь с Тартальей.