«Перерисуй эскиз, подколи подол, перешей подкладку, выбери другие пуговицы», — ему кажется, что он пытается по кусочкам собрать себе жизнь, но он не учился, как строить жизнь, только карьеру. Он смотрит ей в глаза и неуверенно поднимается на ноги. В этот раз Натали не отворачивается. — Есть что-то, что я должен знать? — Просто хотела узнать, видели ли вы новую метку у вас на шее?

Миру идеальных фей, идеальных злодеев и идеальных форм иногда становится невмоготу от собственной идеальности... И тогда в него попадают неидеальные, бедные и полноватые студентки неидеального мира.

Лаванья старательно прячет руки, потому что они в шрамах, прячет ноги, потому что они кажутся ей слишком толстыми и рыхлыми, прячет... Это можно продолжать бесконечно, ведь Ананд считает себя уродиной, а Аль-Хайтам лишь цокает языком, насмешливо смотря из-под ресниц. Ведь для него она идеальна.

Запретные знания ушли с ним, его жизнью, его силами, его памятью. Запретные знания душат, отбирая человечность, оставляя оболочку того, кем он был. Запретные знания всё ещё с ним, а она — нет.

Он считал, что это хороший фундамент для взаимодействия.

"Забавное сравнение" - подумал про себя Аль-Хайтам, сплëвывая очередной кровавый ошмëток в корзину для мусора.

Левое «10.08.1997» для малыша Барнса - приговор быть одиноким. Правое «12.04.2016» - подтверждение неизбежного.

А почем нынче, Царевна, Цесаревичей сердца?

"В пору сказать, что жила Морозова вместе со своим мужем долго и счастливо, но у большинства легенд таких концов не бывает. Наоборот, всё всегда заканчивается ужасом, страхом или же… горем, разрывающем сердце на кусочки".

- А если я твоя сестра?! - У меня нет сестры. - Тогда я твой брат!!!

Соулмейт!AU! В Мондштаде, несколько веков тому назад, существовала легенда о том, что истинные возлюбленные встречают друг друга во сне, но они не видят своих лиц, потому что любовь слепа. Единственное, что может отогнать эту пелену, касание обнажённой кожи друг друга, предмета связи или произнесённая фраза – там, где проходят их встречи во снах. Людей будто ударит током и забытые чувства, а может быть новые, выйдут наружу...

Люди мечтают о том чтобы любить предначертаного судьбой человека. Лайла думает что она не такая.||Модерн!ау

На Эмбер всегда были эти чёртовы обтягивающие шорты, перчатки и белоснежная рубашка. Не орден, а пристанище разврата. Кто вообще позволил скауту иметь такую форму? Дилюк знал, что никто не догадается, почему его перчатки на внутренней стороне такие же красные, как и у Эмбер. А ещё, что натягивать по утрам он хочет далеко не их себе на руки. Люди не догадаются. Никогда. Он знал это, но продолжал ненавидеть себя и шорты Эмбер.

Они слишком разные, но одинаково одиноки.

Сакура Харуно перерождается. Каждый спасенный в первой жизни — это ее новая жизнь, билет на реинкарнацию. Сакура Харуно использовала каждый новый шанс, чтобы быть рядом с ним, с Саске Учиха. Даже последний спасенный в ее первой жизни — это он. Вот только каждый чертов раз — ему все равно. Каждый чертов раз — она остается бесконечно одинокой. Старухой, девушкой, женщиной или девочкой. Никогда не достигая своей цели, всегда оставаясь одна. Но в самый последний раз будет по-другому.

«Смерть отлично вправляет мозги», — решает Сасори и открывает глаза. Стоп. Открывает... глаза? Итак, походу, он переродился. Переродился в себя самого на тридцать лет в прошлое. И раз уж судьба дала шанс... грех не воспользоваться.

А ведь чего им стоило не трогать ту печать...

Они каждый день ездили в одном вагоне метро. Он стоял у двери, в наушниках и словно бы не замечал никого вокруг. Она сидела от него напротив, слушая музыку через один сломанный наушник... и думала о том, какая _он_ красивая девушка.

— Это мы, — пальцы Сакуры соскользнули со стеклянной поверхности, очерчивая овал собственного лица: на фотографии она широко улыбалась, стискивая в объятьях непоседливого мальчика с невозможно-зелёными глазами, и доверчиво прижималась к боку Наруто, держащего на руках смеющуюся девочку с ромашками в розовых волосах. — Но это невозможно.

Даже в далеком северном храме водяного бога приключения находят Мину-чан. Поверив, танцующей в лунном свете, прекрасной богине, она прибегла к помощи древнего свитка, который должен был перенести ее обратно домой. А перенес в чрезвычайно опасное для неопытных учениц место. Спасайся, Мина-чан. Мабуши-сенсей далеко!