Он зовёт ее, каждый раз воображая себе новую картину, которую они вполне способны воплотить в реальность. На этот раз будет заброшенный кабинет, ниша под лестницей, раздевалка?..

Когда ты глава Аврората, каждый день — сплошные нервы, особенно если приходится постоянно иметь дело со взвинченными нытиками типа Гарри Поттера. К счастью, Гермиона приходит на помощь и помогает Драко расслабиться.

Говорят, один раз — это случайность, два — совпадение, а три — закономерность. А четыре? Что там говорят про четыре?!

В преддверии Рождества Скорпиус отправляет письмо Санте. Кто знал, что их желания с отцом так совпадают?

Драко думал, что у безумной, застилающей глаза ревности есть только отрицательные исходы. Но, как оказалось, если девушка готова на все ради твоего прощения, то у таких сильных эмоций есть и свои плюсы. Например, полная власть над сексом, рваные колготки и ее покрасневшие ягодицы.

«Грейнджер–» Драко прорычал ее имя, когда она оказалась на опасно близком расстоянии от нижней части его живота. «Замолкни!» Её глаза были в дюйме от его собственных и опасно сверкали. Всё ее тело было тесно прижато к его, что могло бы казаться невероятно возбуждающим в любой другой ситуации. К сожалению, Драко был поглощен попытками отодвинуть ее колени подальше от своих бедер.

Обеденный перерыв — превосходное время для исполнения всех желаний, возникших за первую половину рабочего дня, только вот в случае Малфоя и Грейнджер приема пищи это никак не касалось.

Когда один неверный ингредиент переворачивает твою жизнь с ног на голову. А враг становится союзником в борьбе с обоюдным влечением.

Староста Гермиона Грейнджер утешает раздосадованного капитана слизеринской команды.

Гермиона считала, что у нее было все, что нужно для счастья, — любимая работа, уютный дом, преданные друзья и Драко Малфой, который трахал ее до изнеможения, говоря, какая она хорошая девочка.

Да кто тебя научил такому, Грейнджер? Ты же чёртова девственница. Наверняка. С этим совершенно идеальным горячим ртом, с этими губами. Её губы... Что угодно можно отдать, чтобы они хоть раз, хоть один раз коснулись его. Его пальцев. Его члена.

Драко застает Гермиону за весьма недвусмысленным занятием. *** — Покажи мне себя, и я сделаю то же, — ухмылка скользнула по его губам, но блеск в глазах был удивительно серьезным. По ее позвоночнику пробежала дрожь, и Гермиона сильней прижалась к стене. Близость его тела странным образом играла с ней: разум кричал, что она должна высвободиться, бросить в него заклинание — да что угодно, а не стоять там и слушать, и вместе с тем по ее телу до самых кончиков пальцев разливалось возбуждение.