Они снова идут к нему. Они снова восполнят всю ту пустоту, что появилась за время отсутствия друг у друга. Они снова не обсудят это, потому что слова излишни, потому что и так понятно, по какой причине на душе так ебано, когда снова приходится расставаться. Потому что Йост действительно прилетает в Берлин к Августу, а Август в Амстердам — к Йосту.

— Я не хочу больше убегать. От себя, — Кляйн поднимает голову. — От тебя. Пора бы уже взрослеть. — Ты и так взрослый, — не соглашается Аггу. — Наверное, даже больше, чем должно быть. — Взрослые не убегают от проблем. — А дети не думают, что чувства — это то, чего нужно бояться.

Дома неожиданно неуютно одному. В тишине слишком хорошо слышен голос совести, который царапается где-то под ребрами. Хочется, чтобы кто-то нарушил молчание, включил телек, шумел водой в душе, и прожигал простыни пеплом от сигарет. Кто-то сейчас в Амстердаме.

Это случается снова, в перерыв между сетами. В этот раз в гримерке душно настолько, что Аггу кажется, что у него темнеет в глазах. Хотя перспектива сдохнуть, пока Йост его целует, кажется вполне удовлетворительной.

— Я люблю тебя, — буднично. Как будто говорит про погоду. Вполне в стиле Аггу. Йост настораживается. — Ты че это? — приподнимает голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Давно не говорил. — Ты вообще этого не говорил. — Значит, пришло время.

Трахаться в квартире Йоста намного удобнее, чем в тесных гримерках, общественных туалетах, и номерах в отеле. Неудивительно, что они пришли к этому сравнительно быстро. Неудивительно, что Аггу вскоре обзавелся дубликатом ключей. Странно лишь то, что несмотря на все это, Йост так и не видел Августа без очков.

Говорят, легендарные музыканты умирают в двадцать семь лет. Йосту пока еще только двадцать шесть, и ему жаль, что даже в этом преуспеть не удастся.

Мир за кулисами яркой сцены глубоко отличался от того, что мы видим на ней. О чём может поведать лишь одно движение руки, облетевшее всю сеть? Какие тайны в себе хранит мир там, где мы не в состоянии его представить?

Он всегда любил рассматривать вещи — смотреть на них издалека, словно в музее. Он никогда не чувствовал себя произведением искусства. На него никогда не смотрели, им никто не восхищался. до Аггу. /ИЛИ/ Потакающий внутренним желаниям фик по шикляйнам.

Кляйн предстает перед Аггу подобно распустившемуся алому цветку. Его щеки пылают багрянцем. Волосы его находятся в беспорядке – белоснежные пряди вихрем рассыпаются по лбу и вискам. Грудь друга тяжело вздымается в порывистом ритме. Август изучает знакомые, но в то же время совершенно новые черты лица Кляйна, ловя каждую деталь. Парень видел Йоста разным, но таким, никогда.

К ним в класс перевёлся новый мальчик, что даже при первом взгляде весь светился от переполняющего счастья и предвкушения. Его имя — Йост Кляйн. Август уже предвкушал, как в шутку будет называть его малышом, ведь фамилия просто идеально для этого располагает, только лишь нужно сдружиться. У него была забавная улыбка и прическа, а в глазах застыли два океанских омута. Для Аггу, он, с первого дня в привычном обществе, стал непривычным, но самым светлым маленьким человечком в кругу одноклассников.

– Кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. Кто-то то пахнет, как боязнь смотреть в глаза, а кто-то, как спокойствие и в голове тишина.

Йост долгое время не выкладывал сторис в Инстаграм. Ему просто не особо хотелось заходить в социальные сети, после произошедшего на «Евро». Но нередко он потреблял какой-то контент в виде позитивных и милых роликов с животными. И вот, лёжа вечером в постели, рядом с Аггу, он нашёл видео с чудесными собачками.

морозным утром согреться самому сложно. и, к счастью, йосту такая участь не выпала.

Дисквалификация с евровидения расковыряла старые раны, и Йост опять провалился в ту яму из сомнений и вины, вперемешку с тоской. Когда слишком много думается и болит, нужно чтобы кто-то рядом показал, что реально, а что нет. К счастью, Август это понимает и стремится помочь хоть как-то

Ради настоящего Йоста Август проебет все. Лишь бы он всегда таким оставался. Лишь бы никогда не закрывался, не боялся быть искренним, не прятался от чувств и не убивал себя, не наказывал. Таким Йост был в прошлом. Таким был без Августа. И он теперь никогда не позволит себе уйти, зная, насколько Йост в нем нуждается.

никогда бы он не подумал, что будет способен любить настолько сильно, чтобы горевать вместе с человеком из-за того, чего сам никогда не ощущал. настолько, чтобы каждой клеточкой себя ощущать его чувства, и чтобы каждое из этих чувств резало сердце словно ножом.

война - это кошмар. это ад на земле. ей нет оправданий и причин, это побочный эффект существования человечества. и этот эффект поистине ужасен.

безумно хочется, чтобы все повторилось. ведь без него, без Аггу, он мерзнет не только лишь из-за погоды. на душе тоже вьюга и мороз, кажется даже, что на улице и то теплее.

Йост так шутил. Прикалывался, чтобы потом было, над чем посмеяться через несколько дней. Не было в этих прикосновении той похоти, которая проскакивала каждый раз, когда подобное случалось с девушками. Не было, а потом вдруг появилось.