«Дерьмо, дерьмо, дерьмо» — думает Тэхён, вытаскивая из кобуры оружие, а парень, стоящий напротив, заметно веселеть начинает, не обращая внимания на боль в плече, потому что полицейский перед ним — тот ещё экспонат. — Если вы ок-кажете сопротивление, я б-буду вынужден стрелять! — Малыш, предохранитель сними хоть. — Молчать! Р-руки за голову! — Милашка. Ты хоть стрелять-то умеешь? — С-сейчас научусь!

Живёшь ты себе спокойно в своё удовольствие, а потом оказывается, что твой истинный – альфа. Всё бы ничего, вот только и ты тоже альфа.

—Как ты смотришь на то, чтобы отправить одному мажору приглашение на свадьбу, которой не будет? —Чё?

Когда меня спрашивают о нем, мне всегда страшно. Страшно вспоминать насколько я счастлив был и счастье свое сберечь не смог. Я всегда тепло так улыбаюсь, будто мое сердце уже зажило и нет на нем больше уродливых рубцов и шрамов. И сейчас так же делаю. —Мы были знакомы с третьего класса, сидели за одной партой, списывали друг у друга, — улыбаюсь, вспомнив как он списывал домашку на перемене ужасно злясь на свою лень. —И любили друг друга с третьего класса.

Он искал медь, а нашёл золото.

Тэхена, помимо Чонгука, ничего не ебет.

Все его раны были залечены им, Чонгуком. И все шрамы после ран, были им, Чонгуком, поцелованы.

—Знаешь, что красивее? —Дай подумать. — задумывается он, прикусывая нижнюю губу. —Звезды!? —Нет. — загадочно улыбается Тэхен. —Ты красивее.

Он летел, а потом упал.

Чонгук не знает, что такое любовь, но уверен в одном — это Тэхен. Был, есть и будет.

—Какое стоп слово? — серьёзно спрашивает Чонгук, будто бы не сомневается. —Я люблю тебя, — выдыхает на его губы Тэхен.

Если любишь — покорми.

Чимин просто хочет, чтобы эти двое снова сошлись, и жили тихо-мирно-романтично.

Это был самый обычный день. Да-да, именно был, до того момента, пока Чонгук не остановился на гребанном светофоре, как в один момент над ухом слышится хриплый голос, который приказал немедля гнать на край света. —Что уселся, блядь!? Гони, пока они нас с тобой не прихлопнули! —орал на него незнакомый парень, активно жестикулируя. —Да что за уебан такой! Гони говорю, гонщик, блядь, недоделанный!

Чон Чонгук невероятно невезуч, но не в смену Тэхена.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

У Тэхена во рту скрепка, а Чонгук понял, что у апокалипсиса пять всадников.

— Освобождайтесь и возноситесь, мрази, — рычит он, вонзив катану в глаз аспида.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?