История о том, как слова других могут сломать, стереть в порошок все чувства и эмоции в погоне за тем, чтобы получить хоть каплю одобрения, хоть каплю внимания. О том, как в погоне за собственной идеальностью, можно потерять себя, а найти уже лежащим в луже собственной крови и не способным ничего ни сделать, ни исправить.

венти как-то, скучающе болтая в бокале вино, мимолётом упомянул, что ветер неспокойный. он выглядел беззаботно, как и всегда - вот только во взгляде застыла какая-то задумчивость. бард сам по себе был каким-то тихим. а потом он вовсе исчез, напоследок бросив лишь что-то вроде: "будьте осторожны, мастер дилюк, и следите за лилиями, иначе они завянут". подмигнул и не появлялся в таверне - и в городе, дилюк проверил, ‐ четыре дня.

Предрассветное утро. Винокурня Рассвет. Как иронично. Дилюк возвращается после очередной "героической" ночи. Кэйа встречает.

— Люк... — Кэйа поднял глаза на винодела. — Ты не помнишь, там, в таверне, на мне ещё была моя серёжка?..

кейя видел, как в его объятьях замирает, леденеет и плавится обычно резвый и разгоряченный дилюк, замечал, как он пылает от его поцелуев и пользовался этим знанием, заставляя «брата», когда ему хочется, становится таким трепетным и очаровательным. в день, когда их пути, казалось, разошлись навсегда, альберих с горечью подумал, что без его ласк обладатель пиро глаза бога совсем заледенеет.

взгляд этих ледяных глаз так обжигал. он был таким же бесконечно нежным как в ту ночь. этот дрожащий голос, точно так, как и тогда зовущий его по имени. волнистые тёмные пряди, фигурно разложенные по подушке, и тонкие губы, сжатые в до боле искренней улыбке. и даже запах. сладкий, едва уловимый запах лилий, вина и дождя почти не изменился. дилюк больше не мог вынести ни секунды.

"Это наш шанс. Ты наша последняя надежда" - именно такими были последние слова его отца, которые прочно засели в голове Кэйи на всю жизнь. И Альберих бы отдал всё, лишь бы никогда больше они не всплывали в его сознании. Но ему пришлось. Пришлось вспомнить о своём происхождении, о настоящей родине и, спустя много лет, узнать что он, Кэйа Альберих - наследный принц давно павшего Каэнри'ах

Небольшая зарисовка на тему Дилюка и его нового хобби. Научится ли винодел рисованию у Альбедо? И что этот навык поможет ему понять о собственном сводном брате?

...Взгляд так и застыл на заметно округлившемся животе Кэйи, в самом деле, очертаниями напоминающем гарпастум. Это не укладывалось в голове, хотя Дилюк видел немало гораздо более невероятных вещей и явлений. — Ха-ха-ха, я польщён! Всего-то и нужно было — забеременеть! Как только раньше не догадался? ~~~ С помощью гениального алхимика и каэнрийских технологий завести общего ребёнка не так уж сложно. Сложности у будущих родителей несколько иные )) ~~~ ФАНФИК ЗАВЕРШЁН =^_^=

Он уже не думает — он знает. Знает, что Дилюк не примет. Знает, что не поймёт. Да что уж там, Кэйа уверен, что названный брат его презирает. Потому что он видел. Видел этот взгляд, полный ненависти. Так почему каждый раз в нём теплится надежда? Ведь от него отвернулись, а значит была причина. Значит это — его вина. И он уже не думает, что им просто нужно поговорить. Теперь он думает, что это не имеет смысла.

— Скажите, сэр Кэйа, а нет ли в Мондшадте места, где можно побыть немного… — Тарталья осёкся, видимо, раздумывая, стоит ли вообще об этом спрашивать, но Альберих, прервав затянувшееся молчание и витание собеседника в облаках, переспросил: — Побыть немного…? — В хлам.

Кэйа остановил себя слишком поздно. Второй раз за вечер он ляпнул Дилюку то, чего не следовало. Мысленно ругая свою пьяную башку, он замер в надежде, что брат пропустил мимо ушей информацию, которая для них не предназначалась. Но было слишком поздно. Смысл сказанного дошёл до Дилюка хоть и с опозданием, но в полной мере.

"— Господин Дилюк, — мурлычет Альберих, опираясь на барную стойку локтями и выпячивая задницу на обозрение капающим слюнями парням. Вновь слышится свист, и Кейя задорно ухмыляется. — Я готов работать и отрабатывать свой долг. Форма официантки, к сожалению, плохо на мне сидела, так что пришлось взять эту. А ещё это значит, что ты действительно поступаешь нечестно."

— Ты разбиваешь мне сердце, — тягуче произнес Кэйа. Дилюк фыркнул и заметил: — Было бы что разбивать. У тебя его нет

Кэйа делает выбор так, как и полагается последней надежде Каэнри'ах, но от этого его путь не становится легче. Однако, даже Дилюк начинает это понимать.

Мой милый-милый Кэйа, почему же ты меня боишься?

— Ты меня типо украл? — Дилюк вскидывает бровь, недовольно фыркая. — Крошка, у тебя такая тачка, грех не угнать, — подмигивает Кэйа, моментально разражаясь смехом. — Придурок, — юноша отворачивает голову от Альбериха, кусая изнутри щеки. Чертова улыбка так и лезет на лицо.

Дилюк ненавидел Кэйю всю свою жизнь. За ложь, за предательство, даже за то, чего тот не делал. Ненавидел за то, что тот мог улыбаться и жить, не упиваясь чувством вины. Казалось Дилюк хотел, ЖЕЛАЛ, чтобы тот страдал. Исчез. Сгинул. Но что же будет с самим Дилюком, если все его желания сбудутся, а неизвестная для него горькая правда всплывёт наружу?

Кэйе хочется избавиться от всего этого напряжения, но способ, который ему подсказывает тело и о котором твердит Рагнвиндр, неправильный, порочный и такой отвратительно грязный. Хотя отголосками разума Альберих понимает, что Дилюк ради него не боится испачкаться в этой грязи, так почему же он сам тогда до сих пор сопротивляется?

Изуродованный и грешный, он даже не помнит его имя