Сяо цепляет на вечеринке Венти и получает самый охеренный отсос в своей жизни.

– Ты невероятный, Сяо, – мурлычет Венти, оставляя мимолётный поцелуй в уголке губ. – Самый лучший, прекрасный, я хочу написать сотни песен в твою честь, – никак не унимается он и опускает голову, чтобы прижаться губами к сильному плечу с татуировкой. – Я хочу быть рядом, чтобы помочь тебе и сделать счастливее.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

— Видишь, тебе даже не нужно было соблазнять меня ради никчемного спора. Злишься, фенечек? Конечно он злится, ведь спор и правда был никчемный, и хорошо лишь то, что продукт оказался намного качественней условий самой сделки.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Какой-то женатый мужчина каждый день флиртует с Тигнари в его цветочном магазине, поэтому Сайно решает поставить изменщика на место.

- Мы в библиотеке, - шепчет Скарамучча, - нас могут поймать, потерпи до дома. - Ты должен признать, что тебе это нравится, - Чайльд наклоняется через стол, его голос низкий и властный, - давай же, вокруг никого нет.

Сборник пвп зарисовок по самым различным пейрингам и на любой вкус. Новые отп и метки будут добавляться по мере выкладки.

...Каждый раз, когда соулмейт смеётся, его родственная душа испытывает оргазм...

Скарамучча вовсе не думал о Тарталье, пока тот отсутствовал на миссии в Ли Юэ. Ни единой секунды не вспоминал о нём. И сердце его абсолютно точно не толкалось по-человечески сладко до боли, когда по обонянию проехался принесённый вечерним порывом ветра знакомый запах.

Аль-Хайтама трахают перед зеркалом.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Они любят друг друга. Любят искренне, нежно, готовы отдать друг другу всё возможное, несмотря на скверные характеры и некоторые разногласия. Нехватка времени— единственная существенная проблема Аякса и Куникудзуши, по их мнению.

Альбедо обессилено падает на кровать в своей комнате и вздыхает. Этот день ужасно измотал его, сил совсем нет, а впереди ещё поход на Драконий Хребет.

Но есть на Драконьем Хребте то, что пробирает до до дрожи.А вернее - тот. Его леденящий взгляд; равнодушные изумрудно-голубые глаза, которые одновременно кажутся пустыми и бездонными; белая, словно мел, всегда холодная кожа; бледные сухие губы; длинные и пушистые светлые ресницы, на которых постоянно лежат снежинки. Лежат, но не таят, ведь он тоже не живой.

Проснувшись этим утром, Чайлд не представлял, как пройдет его день. Но чего он точно не мог ожидать, так это провести вечер, стоя посреди музея и рассматривая любовное письмо, которое он написал одному из своих коллег сотни лет назад.

Чайльд уезжает на праздники к родителям в Снежную. Скарамуш не хочет оставаться один - но и уезжать с ним не хочет. Чайльд... импровизирует.