Они оба понимали, что дальше так продолжаться не может. Кто-то должен переступить через страх и сократить эту дистанцию.

Инеж сбилась со счёта, сколько раз она занималась слежкой вместе с Казом Бреккером, сколько раз делила с ним крыши и подзорные трубы, сколько часов сидела плечом к плечу.

Представьте себе альтернативное окончание главы 26, где Каз рассказывает Инеж о своем прошлом. Представьте себе нежный момент между двумя противоположными силами. Представьте себе их страсть. Представьте себе это.

Каз в беде, и Инеж снова приходит ему на выручку.

Мое тело - клетка, но в разуме моем - ключ.

Три раза, когда Каз и Инеж застревали в маленьких пространствах. И один раз, когда Каз и Инеж прижались друг к другу без какой-либо на то причины.

Коридор заканчивался глухой стеной, лишь одна небольшая дверь была справа. Недолго думая, Каз вскрыл её и залез туда вместе с Инеж, не забыв изнутри закрыть замок. Помещение оказалось маленькой тесной каморкой, где хранился инвентарь уборщиц. Парень с девушкой затаили дыхание, прислушиваясь к приближающимся шагам. Было очень темно, но редкие лучики света пробивались из коридора сквозь щели в дверях и отражались в глазах стоящей к нему лицом Инеж.

Отец оказался прав. Она всё же встретила того, кто заслужил её любовь. Однако вместо цветов знаком внимания послужил кинжал. Но самый главный ей подарок — свобода.

— Вы боитесь, — поняла вдруг Инеж слишком отчётливо. Роллинс замер в ожидании. Непонимание отразилось в выражении его лица. — Боитесь, что никогда не станете таким, как Каз Бреккер!

Она ни за что, даже под угрозами пыток, не признается, что эту ночь провела ворочаясь в постели и тщетно пытаясь заснуть. Или хотя бы перестать думать о невкусном вине, душной комнате, глупых шутках и через чур длинных пальцах.

Маленький купец испугался грозы и поэтому отправился в комнату к Джесперу, но, наверное, у стрелка уже были планы, что делать в таком случае.

Врач пришел и ушел, но память о боли у Уайлена осталась. Джеспер рекомендует поцелуи, чтобы стало лучше.

Инеж прошла «проверку». Заслужила своё место в Отбросах и по-прежнему работала на них, хотя имела столько возможностей избавиться от всего и просто уйти. Отказаться, наконец, от гниющей преступной жизни. Никто её не заставлял, насильно не вынуждал остаться. Кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, точно так же никто не заставлял её вонзать в горло тому юнцу кинжал. Потому что иначе было не выжить. Тогда откуда это поганое чувство, будто Каз запятнал нечто прекрасное, растоптав и уничтожив?

У похитительницы секретов был только один собственный секрет.

Инеж не по душе работа, которую приготовил для нее Каз. Но это просьба королевы Равки — живой Святой. Чтобы выслать из страны опасного фьерданского дипломата и не вызывать при этом международного скандала, Инеж предстоит притвориться его любовницей. Выдать себя за того, кем не являешься, это уже не лучшая идея. Так еще и Каз будет участвовать в этом фарсе. В качестве ее слуги.

Этой же ночью она вваливается к Казу. Через окно — в своих лучших традициях. И едва не разбивает подбородок о стоящий напротив стол, но вовремя хватается за оконную раму.

Инеж молится своим святым. У Каза святых нет. Церкви он грабит также спокойно, как дома богачей. И лишь у Призрака есть то, что он не в силах украсть.

Пять раз, когда Отбросы были озадачены отношениями Каза и Инеж, и один раз, когда всё стало ясно.

Каз ранен, Инеж беспокоится.

Годы назад она попросила его снять броню. И то, что он позволяет ей помогать ему, видеть его в кровати, едва проснувшимся — свидетельство того, что он сделал это.