Раздражённо Аль Хайтам снял себя одежду и пошел в общею купальню. Так как сейчас была ночь то там ни кого не было. Зайдя туда Аль Хайтам замер. В комнате чувствовался божественный аромат омеги.

Главное - ни в коем случае себе честно не признаваться в своих желаниях, продолжать отделять эту часть себя и презрительно отмахиваться от неё. Но в отместку она будет продолжать из раза в раз тащить Сайно, как непослушную собаку на поводке, именно в этот дом и именно к аль-Хайтаму.

После драки Аль-Хайтама и Сайно оставили ночевать в одном доме.

Песчаная буря - обыденность в пустыне. Однако попадать в неё крайне опасно и ужасно неприятно. Или всё же из этого можно извлечь свою выгоду и получить удовольствие?

Сайно был всегда серьёзный, принципиальный и неприступный, но почему-то, это скорее не отталкивало, а воспринималось как вызов. Да, пожалуй, мысль, что ему позволительно больше, чем остальным, Аль-Хайтама очень тешила.

Аль-Хайтаму было трудно не смотреть на очертание смуглых ключиц генерала. Трудно было не задержать взгляд на его шеи и груди, чистые, без единого следа, они будто просили, что бы на них оставили красные метки зубов. Его сводило с ума то, что Сайно казался ещё меньше без своего головного убора. Он не мог отвести взгляд от этих алых глаз и хмурых бровей. Всё это казалось ему нечеловечески прекрасным и милым.

В академии ходила поговорка «Аль-Хайтам никогда не ошибается, а если ошибается, то у тебя просто ещё не хватило знаний понять его замысел», но, разумеется, это была ложь, хоть и льстящая самолюбию. Конечно, Аль-Хайтам ошибался. К примеру, когда трахнул Сайно в семнадцать лет.

И если поражение в спарринге, пусть и инициированное им самим, принять будет просто, то куда сложнее допустить мысль о правоте Сайно. Аль-Хайтама и правда до ужаса выводит всё, что на самом деле чертовски нравится.

«Я тебя голыми руками заставлю умолять о пощаде»

- Ох, милый, ты не понимаешь моих прямых намёков. - Аль-Хайтам тянется рукой к уху Сайно, что бы потом аккуратно поправить белую прядь волос за ухо.

Ему больно, ему страшно, он чувствует на себе всю его ненависть. И его это заводит, заводит до болезненого возбуждения. заводит до скулежа, до фейерверка в глазах.

Аль-Хайтам и Сайно остались одни в доме деревенского старосты.

Аль Хайтам спокойно читал книгу пока рядом с ним спал муж. Ребенок уже спал в кровати и мужчина тоже собирался засыпать как не ожиданно Сайно осторожно сел на его бедра. Ох похоже сон отменяется.

Аль-Хайтам, двадцатиоднолетний студент университета, который не был обделён вниманием, но его внимание было отдано лишь книгам. - Я влюбился.

Все становится не таким уж важным, когда они делят одно дыхание на двоих.

Это просто небольшая влюбленность, она пройдет. Аль-Хайтам в этом уверен.

Работать сложно, думает Сайно, но ещё сложнее работать, когда что-то идёт не по плану и приходится экстренно выкручиваться.

очень хотелось написать по ним что-нибудь такое

Расследование зашло в тупик. Хранители деревни как сквозь землю провалились. Надо что-то предпринять, пока следы ещё свежие. Если, конечно, не найдётся дел поважнее (поприятнее).

Даже если не считать его действия изнасилованием — секретарь совершил серьёзное преступление, скрыв от него, генерала, эту капсулу, способную повлиять на волю и разум того, на ком она была использована. За это его стоило подвергнуть пыткам и бросить в тюрьму как минимум на десять лет.