Шона мучает очень важный вопрос, который он решает задать всем своим коллегам. Ему нужно получить как можно больше мнений, чтобы исследование было полным. В эти несколько дней докторам нужно помочь ему понять, зачем люди съезжаются?

И вот перед Мелендесом такая картина: Шон, укрытый белой простынёй, доктор Глассман, утирающий слёзы напуганной Клэр и он сам, который ничего не понимает и не верит в это всё. Но вдруг Мёрфи чихнул.

Нил вернулся после операции в свой кабинет и обнаружил интересную находку.

Шон хотел научиться флиртовать, Клэр с радостью помогла. Только, она и не думала, что это предназначено для Мелендеса.

Поздно ночью Шон и Нил обнимаются после долгого рабочего дня.

Стоило Нилу начать жаловаться на свою работу, как Шон вытаскивает свою руку из-под стола, и в лицо Мелендесу ударяет спрей слегка теплой воды. Он моргает и смотрит на Мерфи, который сидит за столом рядом с ним. С нейтральным выражением лица. — Эм, Шон, что за?

Мелендес не может совладать с собой, однако, и не пытается особо увильнуть, желая лишь того, чтобы Мерфи был рядом.

-Доктор Меленде...-оборвала обращение Шона к Нилу струя воды брызнувшая из шприца.

-Доброе утро, доктор Мелендес.-поздоровлася с Нилом ординатор и поправил белый медицинский халат. Нил остановился перед ним и заглянул в его голубые глаза и через минуту промолвил: -Доброе.- и поправил воротник рубашки у Шона.

Он не хотел никого кроме него.

Временами он любил рассматривать узоры на своей руке. Шону нравилась простота и ровность темных линий и фигур. Он был даже рад, что узор был геометрическим, без всевозможных завитков и лишних элементов, которые постоянно встречались у других. Иногда он даже думал о том, как реагировал на этот рисунок его будущий партнер. Нравится ли ему? Находит ли он это красивым?

В больницу поступает сложный пациент

И слова кажутся до глупости лишними сейчас. Кажется, они им не нужны были с самого начала. Перед всеми стояли будто другие люди. Уставшие, настоящие люди. Совсем не вяжущиеся с теми образами, которые видели окружающие всё это время...

Что не так с Шоном?

От Шона нельзя добиться поддержки и Мелендес это знает, но (что он видит?) в непродолжительном взоре коллеги промелькнуло сочувствие, что ли; или ему причудилось? Определенно. Это все из-за паров, что висят густой пеленой в тесном зале. Именно из-за них у него пульсирует в висках и, кажется, начался процесс опьянения.

— Что вы думаете об этом? — доктор Мелендес небрежно бросает папку со снимками перед Глассманом, продолжая смотреть ему в глаза. — Неоперабельная опухоль мозга. Я не дал бы больше шести месяцев, — спокойно отвечает Аарон, недоверчиво щурясь, — Ты лучший хирург, которого я знаю, и ты сам мог поставить этот диагноз, Нил. Здесь что-то не так, верно? Чей это снимок? Доктор Мелендес не хочет говорить, но понимает, что стоит: — Это мой снимок, Аарон.