– Ну, Романова, я женщина замужняя. Таким не занимаюсь. Извини. – Вика поджимает губы, в напускном сожалении разводя руками. – Не очень и хотелось, если честно. – Марьяна по-прежнему улыбается, хотя и делать этого вовсе не хочется.

Пока Марьяна представляла, как именно трахнет ее Райдос, последняя отстранилась и оперлась на гримерный стол, показывая свои шикарные ноги. Романова зависла на несколько секунд, смотря перед собой. Из транса ее вывел громкий смешок Райдос. - Ты же не думала, что мы займемся сексом в гримёрке? – она посмотрела на женщину и еще раз улыбнулась. – Романова, я пьяная, но не тупая.

— Знаешь, есть в этом… Как ты там говорила? — женщина театрально вскинула голову, — Какая-то там парадигма, но мы назовём это правдой: лучший секс — секс после ссоры, — Вика усмехнулась. — Я тебя поняла в общем, — Марьяна неодобрительно посмотрела на Райдос, — В следующий раз когда захочешь секса — говори, мы перед этим обязательно должны будем устроить скандал.

Они так одновременно похожи и в тоже время разные. Одна воплощение женственности, а вторая в спортивках и футболке. – Второго бокала не дали? Или не успела спиздить? - усмехнулась Марьяна, приоткрывая окно.

- Лучше переживать за Шепсика, чем за меня, да? Ты стабильно хуесосишь меня в каждом выпуске. Так не хватает мужского внимания? – она расстегивает пуговицы на штанах женщины, ведет рукой ниже, касаясь промокшего белья.

- Я хочу тебя, черт подери, - прошептала ведьма, смотря в упор на Викторию. – И мне глубоко плевать, даже если ты трахнешь меня под Эйфелевой башней.

Виктория внимательно наблюдает за тем, как ведьма наклоняется к ней. Ее выпрямленные волосы закрывают все, не давая питерской ведьме хорошенько рассмотреть прекрасный лик. Видны лишь лазурно-серые глаза, которые выражают абсолютное безразличие. - Хочешь поиграть, Райдос? – шепотом спрашивает ведьма.

— Я могу рассчитывать на то, что наутро проснусь? - смеется Вика, пока Романова разворачивается к ней и, приподнимаясь, кидает в нее подушку, но незадача — Райдос ее удачно ловит. — Иди нахуй.

- Еще терпишь, Райдос? - ведьма сидела на краю кровати, наблюдая за чудесной картиной, что заставляла бабочек в ее животе так порхать, будто те имели железные крылья. Райдос располагалась прямо у ног Романовой, опустив голову вниз. Марьяна не могла видеть злобу в глазах жрицы, но прекрасно это ощущала энергетикой, что исходила от нее. Мягко сказать, что исходила. Скорее плескала в глаза, будто керосин, который позже обязательно подожгут.

А Марьяна не видит. Она вообще ничего не видит, кроме алого вина, растекающегося по телу, оставляя после капель бледно-красную дорожку. Райдос выглядит потрясающе, будучи в таком грязном беспорядке. Все это выглядит так пошло, что у самой Романовой завязывается тугой узел внизу. Она выгибается кошкой, касаясь губами мест, где больше всего разлит напиток. Всасывает кожу, а вместе с этим пьянеет от алкоголя. Уже не видно, где вино, а где бордовые засосы, оставленные ведьмой.

- На колени, Романова. – улыбается. Вызов принят, вашу мать. Ведьма опускается вниз, становясь на колени, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Виктория наблюдает за ней с приоткрытым ртом, жадно вдыхая воздух. - Так? – невинно улыбается, наклоняя голову вбок.

Черноволосая шаманка, во время поездки в Петербург, решает сходить в театр. Какой сюрприз ее там ожидает?

Знаешь, некоторые люди говорят, что делиться сигаретой - все равно что делиться поцелуем

О ритуалах, темном лесе и красивых женщинах.