Мальчишке бы поработать над выдержкой — его хватило всего-то на час. Что какой-то час значит для Сукуны?

— Что бы ни блокировало твою проклятую энергию, оно также не дает тебе произносить определенные вещи, а именно врать, — уточняет Сёко. Когда Сугуру моргает, она добавляет. — Проще говоря, твое тело заставляет тебя говорить только правду, — она пожимает плечами. — Если ты попытаешься сопротивляться, что ж. Ты знаешь, что произойдет. Сугуру продолжает пялиться на нее. — Так это правда? — медленно произносит он. — Я влюблен в Сатору?

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

Айзаве Шоте хорошо были знакомы несправедливость и злая ирония судьбы.

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

Сатору отправляется на миссию по изгнанию проклятия, но всё идёт не по плану, и его переносит во время, когда он учился на втором курсе. Он пользуется возможностью, чтобы исправить ошибки прошлого и вернуть Гето. / — Сатору, — коротко обратился Гето к другу, не отводя взгляда от чужака. — Мне кажется, он как-то подозрительно похож на тебя. Семнадцатилетний Годжо оценивающе окинул его взглядом, сравнивая, а затем присвистнул, и его губы расползлись в ухмылке. — Это что, я из будущего? А я горяч!

И у Сильнейших есть свои маленькие слабости. В случае Годжо не только сладкое.

— Ты слишком слаб, — упрекает он самого сильного шамана на свете. — Даже не сопротивляешься, детка.

Сугуру реально задрался каждый день ходить истыканным длинными мальчишескими пальцами. Этот дурак делает это постоянно, по поводу и без: когда они встречаются в душевой, во время еды, во время миссии, специально поджидает его у автомата, чтобы в очередной раз приготовить указательный палец и всадить его в грудь, в бока, в спину или в живот. Ещё и бодается иногда своей тяжёлой башкой от нечего делать.

Сатору очаровательно невинен во всех аспектах, касающихся и жизни, и любви. Он никогда в этом не признается — особенно Сугуру, и уверен на все сто, что ему отлично удается скрывать свою неопытность за дурацкими шутками и натянутыми улыбками

Потому что Сатору, шестиглазый и всесильный, будущий бог их мира – признает в нем равного. Смотрит на него, как на равного – хотя должен смотреть, как на грязь под своими ногами. Теперь Сугуру знает, что там, в их будущем – именно такой грязью он и станет. Станет чудовищем.

Сугуру выплёвывает окровавленные цветки вместе с проклятьями, улыбается Сатору как прежде и пытается собрать самого себя по кусочками.

Гето узнаёт, что, пока он был на задании, Годжо представился омегой. Каким бы он был другом, если бы не помог ему?

И самому Сатору абсолютно плевать, если они вдруг приняли его за придурка. У него всё-таки уважительная причина для позорного побега: он возбудился, глядя на пресс своего друга и этот друг его возбуждение заметил сразу же, потому что не мог не заметить — они ведь делят одни ощущения на двоих.