У него холодные руки и холодный взгляд, он смотрит так приторно, что его сладкие лиловые глаза хочется выдернуть, облизать и раздавить. Кажется, на вкус они такие же сладкие, как и его речи. Сладкие до приторности. От этих глаз, голоса, движений в совокупности просто тошнит, но Осаму слушает. Наверное, он привык, а может, он зависим.

Служить в театре — это постоянно работать над собой. Но как настолько вжиться в роль, чтобы позавидовал сам режиссёр? AU, в которой Фёдор и Дазай — актёры, которые не могут по-настоящему изобразить страсть.

Сидеть в тюрьме без способностей, рисуя мелом на полу и придумывая последующее развитие событий, становится невыносимо скучно, поэтому Фёдор решает разнообразить рутину и предлагает своему сокамернику весьма заманчивое предложение.

Фёдор, выпивший в честь светлого праздника, путает иероглифы на дверных табличках и попадает в открытую квартиру Дазая; Осаму надеется что когда нибудь воры вломятся в его квартиру и убьют спящего.

Он никогда представить себе подобного не мог, более того допустить об этом и малейшей мысли. Если бы его когда-нибудь спросили, что бы он сделал, оказавшись в одной постели со своим врагом, он бы непременно рассмеялся и ответил, что этого никогда не будет, так к чему такие глупые вопросы, но когда сейчас он прижат к кровати и смотрит в его лицо, то понимает, что ответ на этот вопрос, скоро откроется для Дазая.

—У нас будет десять детей— Дазай пьяно улыбается, хватая Фёдора за руку. –Десять? — Фёдор ехидно выгибает бровь, откладывая учётную книжку. Или AU, где Осаму отходит от наркоза после операций, а Достоевский — представитель МВД, пришедший ставить суицидника на учёт.

Уже в вечер пятницы общежития при университетах пустеют: кто-то смертельно занят с утра до ночи, кто-то уезжает домой, кто-то вовсе планирует вернуться в комнату только в воскресенье. Осаму Дадзаю, первокурснику, откровенно скучно — все его три соседа исчезли на эти выходные, оставив его куковать в гордом одиночестве. Он, наверное, снова предался бы любви с дешёвым горячительным, но вдруг его молчаливый телефон маякнул личным сообщением с неизвестного номера. Дадзай видел его в общей беседе...

Россыпь карт на столе предвещает скорую смерть.

Дазай ненавидит, когда его холодные пальцы скользят по худощавой заднице, усыпанной веснушками и ненавидит, когда Фёдор горячо шепчет ему на ухо, потираясь своим членом меж ягодиц, но с каждым разом, как они остаются наедине, он понимает, что нуждается в этом всё сильнее и сильнее.

Романтизм газовых фонарей.

- Ты должен потерпеть немного.