Запретный плод сладок.

У Эвы всегда был слишком длинный язык, за который она рано или поздно должна была поплатиться.

Следы его касаний на коже, словно раны от клинка. Ее тело полностью покрыто ими. Она — яд, что струится по его венам. Но он уже не в силах ее отпустить.

Если предостережения не работают, то почему бы коту всласть не наиграться со своей любимой мышкой?

Ты думаешь, что я не замечаю, как опасливо ты косишь взгляд в мою сторону? Пусть и одним глазом, пусть и едва приоткрыв его, но смотришь. Я не могу основательно прочесть эмоции в этом взгляде, но, о Тот, чувствую, как он буквально прожигает мою кожу.

Ты слишком хороша, чтобы отпустить тебя в объятия смерти.

И пусть на коленях стояла она — преклонившимся был он.

Она боялась шелохнуться, всё ещё стоя на коленях перед эпистатом. Боялась дышать громче, чем нашёптывал ветер о её скорой кончине. Мечтала, чтобы Амен забыл о её существовании, позволил исчезнуть, испариться, но не продлевал мучения от нахождения рядом с ним. Эвтида заметила, как эпистат приблизился, вынимая из ножен свой клинок, а после, зайдя ей за спину, опустился на колено.

– Я жизнь тебе, Эвтида, зачем сохранил? – белый вихрь растрепавшихся длинных волос ниспал на макушку девушки, от того, насколько сильно он наклонился к ней. – Чтобы ты делала с ней что? – То, – она опасно сощурилась, цедя слова через зубы, – что тебя не касается. – видела Сехмет, Эвтида была готова броситься на него, выцарапать глаза, наслаждаясь тем, как он страдает. – Раздевайся. – длинные пальцы скользнули вдоль кромки ткани, разматывая и снимая ее с бедер. Она будет ненавидеть себя.

Его суровый и властный нрав теперь не казался ни угрожающим, ни опасным — Амен сам по себе такой человек, строгий, сухой, не радушный. Зато справедлив и надёжен — так Эва думала.

Она принадлежала ему, он сделал её своей и ни в одной из историй, рассказанных в этом мире нет женщины, за которую бы сражались дольше и отчаяннее, чем он сражался с самим собой. С этого они начали, так, очевидно, и закончат.

Этой ночью сбылись худшие опасения Эвтиды. Охотник вернулся с добычей. В роли добычи - её друг и наставник. Что делать девушке: сдаться на милость победителя или бежать?

— Тебе нужно напомнить, кому ты принадлежишь, раз ты до сих пор это не усвоила.

Подлость — верно, черта всех черномагов. Подлость, изворотливость, дерзость, чрезмерная самоуверенность… И похоть.

«Берегись, юная шезму, белая смерть грядет по твою душу. У погибели твоей глаза цвета аквамарина, и несет он правосудие под знаменем солнца, глаза, длани и анха»

Я слышу, как ты зовёшь меня. Ты делаешь это уже несколько ночей подряд, но сегодня - особенно сильно, и я не могу устоять.

Он давно хотел насладиться этим горячим лживым ротиком именно так. - Ну же, порадуй меня, моя маленькая шезму. И она порадует, она сделает всё, чтобы он остался доволен.