— Что чувствуешь ты? — Говорит Ризли быстрее, чем осознаёт, насколько сильно он хочет знать каждую мысль касательно происходящего между ними с точки зрения Нёвиллета. — Прошу, расскажи мне обо всём. Сегодня я хочу видеть, как сильно тебе это нравится. — Я хочу видеть тебя на коленях, с моим членом во рту.

Получая очередной отказ на просьбу о встрече, герцог впадает в раздумья. Их отношения имели очень кривую форму, которую нужно было исправить... А столь трусливое поведение верховного судьи злило Ризли. Тогда-то было решено: если уж мсье Нёвиллет не жалует стены Меропид, тогда начальнику крепости придётся самому наведаться в кабинет юдекса...

У бессмертия есть и свои минусы.

- Я слышал, что сигареты можно заменить конфетами, - Нёвиллет чуть склоняет голову к плечу, глядит выжидающе. - Это намек на то, чтобы я теперь действительно сосал? - фраза вылетает изо рта тюремщика быстрее чем он успевает её обдумать.

Однажды Нёвиллет познал ещё одно человеческое чувство. И имя ему - любовь. А помочь познать это прекрасную вещь вызвался Ризли, сам того не зная.

– Мне тут теперь убираться. Может хоть причину скажешь? – Давно хотел так сделать. Архонты, да ты видел вообще свою задницу, когда ты тянешься за документом на другой край стола?

Ризли – воскресший труп, и быть может, в глубине его души всё ещё живут страхи, тревоги и травмы – едва ли их можно так просто выкорчевать, но он ощущает в себе зарождение новой личности. Возможно, нового глотка жизни – он чувствует это в тот самый момент, когда впервые видит его. Нёвиллет. Ризли никогда не забывал о нём. Скованный в наручниках, стоя в клетке судебного зала, он вдруг невольно улыбается, и в его груди почему-то становится легко и трепетно.

-Несмотря на то, что я человек, все же частично я все еще остаюсь драконом, а это означает, что в моем организме происходят такие же процессы, как и у драконов, - завуалированно отвечает мужчина. -Можно по конкретнее, для тупых, - с сарказмом в голосе просит мужчина. -У меня гон, - смущено отвечает судья. -Так с этим я смогу помочь тебе даже лучше, чем с лечением простуды, - радостно сообщает Ризли и тянется к чужой рубашке.

Ризли лежал перед ним. Живой, но хрупкий. Нёвиллету казалось, будто он был сделан из хрусталя. Стянув с себя перчатку, он протянул свою руку к бледному телу и мягко коснулся чужой ладони. Она была холодной и родной, он знал на ней каждую мозоль, помнил расположение каждой венки. И сейчас эта ладонь, обычно сильная и крепкая, казалась ему такой же хрупкой, как и всё лежащее на больничной койке тело. Ризли был жив. Его жизни больше ничто не угрожало. Ничто, кроме неминуемой смерти.

Благодаря Ризли Нёвиллет узнаёт, что плакать самым необычным способом – совершенно нормально.

В государственных учреждениях Фонтейна испытывают новомодную технологию быстрой передачи корреспонденции между пунктами А и Б. Ризли, для которого подниматься сложнее, чем спускаться, неохотно соглашается отправить первое письмо - и сам не замечает, что тестирование понемногу перестаёт быть лишь забавной игрой.

Честь Нёвиллета зовётся верностью Рейху. Честь Ризли – верность Нёвиллету.

– Ваша честь, прошу прощения за беспокойство. Вы, наверное, меня не помните, мы встречались всего пару раз. Меня зовут... – Я помню вас, месье Ризли. Вы служите в Крепости Меропид, не так ли? Рад встрече с вами, – отозвался Нёвиллет и протянул ему свою изящную руку. Их ладони слились в рукопожатии, их глаза встретились, и время вдруг застыло, как будто весь мир оказался на паузе. Ризли замер, ток пронзил всё его тело, и в одно мгновение его собственное сердце вдруг перестало ему принадлежать.

Во время обычного визита Ризли неожиданно обнаружил верховного судью, плачущего в одиночестве. Этот момент разрушил стену формальности, раскрывая уязвимую сторону Нёвиллета. Видя проявление человеческих эмоций, чувства начальника тюрьмы к нему только усилились. Возникшее желание утешить и поддержать стало непреодолимым, и Ризли решился на смелый шаг — попросить разрешения поцеловать.

— И постарайся не шуметь, — шепчет герцог в самые губы, — Если ты не хочешь, чтобы все в Эпиклезе узнали, каким может быть их Верховный судья. Наручники щёлкают за спиной Нёвиллета, скрепляя запястья. Теперь только один из них может прикасаться к другому. Судья точно примет это как вызов.

Нёвиллет приходит к нему в поисках слёз.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина, и Нёвиллетт отчаянно сжал бедра, надеясь, что Ризли этого не заметит, но в этот момент он был уверен, что тот все равно это сделал, судя по тому, как снова потемнел его взгляд. - А, внезапно, мы уже не такие разговорчивые, да? Он не ответил. Да и не мог. Нёвиллетт отвел взгляд, не в силах больше смотреть на Ризли, его мысли метались, а сердце учащенно билось от страха вызвать нежелательный несчастный случай.

Ризли поручают поимку сбежавшего преступника, который, по стечению обстоятельств, оказывается замечен на территории дома Нёвиллета.

Ваша честь, прошу учесть, ебал я Вас и Вашу честь. ©

– Как я могу наказывать тебя? Ты ведь не знал, что так получится, – глухо отозвался Ризли. Его рука ещё выше задрала ткань чёрного платья, полностью оголяя обтянутые подвязками ягодицы. Коснувшись ладонью упругой задницы, он двинулся ниже по шёлку разгорячённой кожи. Его пальцы ловко проникли под белое кружево чулков, сжимая нежное бедро, прежде чем он услышал чужой хрипловатый голос: – Как Верховный судья, я вынужден сказать, что незнание закона не освобождает от ответственности.