Хэ чувствует, как по щеке скатывается единственная, но насколько горькая, слеза. Галактики, туманности, миллиарды и миллионы, множество бесчестных звезд, комет и планет. Настоящий мир рождается внутри него, вместо ужасающей пустоты - эта громадная, внушающая немое благоговение, мощь. И неужели это было всегда, неужели всего после правильного слова правильного человека из точки внутри рождается Вселенная?

Сказать, что Тянь охуел, – ничего не сказать. Под конец всей этой феерии он сидел, открыв рот так, что было видно основание языка, широко-широко распахнув глаза и совершенно не зная, как на это реагировать. Получить подобное признание от Шаня числилось на ранге приблизительно как «цель всего существования». А ведь это ещё только...половина подарка…

Прежде, чем стать господином Хэ, он был просто Хэ Тянем. Он был тем, кого Шань любил.

Рыжий закрывает глаза и думает, как бы ему слинять. Запасного выхода все равно нет, а если и получится – завтра хуже будет. Да кого он обманывает? Уже сегодня хуже будет. Хэ Тянь знает, где Рыжий живет. Хэ Тянь знает, где Рыжий работает. Хэ Тянь знает телефоны всех друзей Рыжего и даже всех его врагов. Хэ Тянь все, мать его, знает!

Шань ненавидит своего соулмейта. Всем сердцем и искренне. Потому что этот ублюдок действительно умеет выбрать время, чтобы засмеяться. au:соулмейты! когда ты смеёшься, твой соулмейт получает оргазм

Тянь уехал... Они тогда крупно поссорились. Тянь считал, что делает это ради него. Чтобы, как он выражался, потом «дать ему всё». Повторял, что это единственный выход. Заглядывал в глаза, гладил ладонями щеки, просил потерпеть и дождаться… Шань отворачивался, закрывая глаза. Как должны были пройти их годы порознь, чтобы встретиться в то Рождество именно так?

Асмр ау. — Я никогда раньше не вёл трансляций, — усмехается голос. И у Тяня мурашки бегут от затылка по позвонкам шеи. Этот смех. Тембр голоса. Гоповатая манера говорить.

–Я это не надену– Рыжий мотает головой. Чтобы убедить в сказанном Тяня. Исключительно ради того, чтобы убедить Тяня. Он обязан заставить себя в это поверить. //зарисовка по официальному арту//

Небольшая история о нелегкой доле учителей в лице Мо Гуаньшаня и Хэ Тяня, а также о спортивном воспитании собственным примером.

Никто об этом не догадывается, но Шаня не наебёшь. Ему, в отличие от остальных, прекрасно известно, на что способен рот Хэ Тяня. И нет, тот не сквернословил направо и налево, когда взрослых не было поблизости. Проблема заключалась в другом: из уст мажора даже самый обычный алфавит начинал звучать как лютая пошлятина.

Мо оглянулся по сторонам, встречаясь с серыми глазами, которые долго и недвусмысленно его поедали. В каждом офисе бывают идолы, плейбои, главари банды — похоже, этот был полный боекомплект. Безбожно красивый чувак стоял с приятелем, изучая Мо своими жуткими вампирскими глазами. Жилы на его лице дернулись, когда он затянулся сигаретой прямо посреди офиса, выпуская дым в его сторону. «Мрак», — оценил обстановку Гуаньшань.

От Шаня волнами исходит ненависть. Он с остервенением стучит ножом по разделочной доске, шинкуя зелень, на древесине наверняка останутся глубокие царапины, но Хэ Тяня сейчас мало волновала порча имущества.

-Что делаешь? -Лежу.

— Ангел, чем бы ты хотел заняться? - интересуется Хэ. Мо шмыгает, закусывая губу, и Тянь искренне умиляется, потому что такой редкий вид открывается только тогда, когда его парень болеет. В противных случаях тот больше хмурится или всекает кому-то. Только за дело, разумеется.

И сейчас, когда он видел его, Хэ Тяня, слезы - там в подъезде, когда тот выцеловывал его соленое от пота, слез и крови лицо, Шань чувствует лишь разрывающееся от боли сердце в своей груди... ... или почему на следующее утро Гуань Шань просыпается у Хэ Тяня без трусов.

Тянь смотрит с детским восторгом. Словно родители пообещали подарить ему тачку, а не какой-то чувак из магазина угрожает набить лицо.

Тянь на самом деле ужасно ревнивый.

Смотреть, как рыжее недоразумение плещется в воде и не может выбраться - одно удовольствие.

Хэ Тянь, дошедший до нежности, — признак проблем.

- Я все прекрасно понимаю, но это не повод для драки. – с напущенной строгостью говорит Мо. В его глазах нет ни злобы, ни разочарования, плескается лишь усталость, и едва заметная печаль, от которой внутри старшего ребенка что-то болезненно сжимается и в голове против воли всплывает веское отцовское «привычка махать руками - твои гены».