Серия «Милейшие новогодние фики»

Ганнибал зажёг все свечи и молча разложил еду по тарелкам. Он не представил блюда. Уилл не заметил в нём ни следа привычной гордости, которая обычно сочилась из него, даже когда он подавал к столу что-то незначительное вроде чашечки кофе. Какое-то время звон столовых приборов и тягучий плеск разливаемого по бокалам вина был единственным звуком, раздающимся в столовой. Ганнибал поднял бокал. — За тех, кого больше нет с нами.

Снаружи бушевала вьюга, но, не считая её, в машине было тихо. Устрашающе тихо. Уилл уже десять раз пожалел, что не остался с Ганнибалом. Мысли о том, что сейчас он мог бы сидеть в мягком удобном кресле перед потрескивающим камином с бокалом вина после вкусного ужина и вести приятную тихую беседу, причиняли почти физическую боль. Будет ли кто-то скучать по нему? Ну, кроме собак, которые свихнутся от голода самое позднее дня через три-четыре...

Они омоют гостиную их кровью, создадут из их тел прекрасный шедевр, достойный той борьбы, которую они вели на протяжении своей жизни и смерти, переплетённые друг с другом, как любовники. Ганнибал приготовит им божественный ужин на этой, без сомнения, превосходной кухне, и они будут наслаждаться остатками вина и теплом огня в камине. Откроют завёрнутые для детей подарки...

Уилл уставился на свой недопитый стакан, упорно пытаясь абстрагироваться от восторженных криков толпы и пульсирующего шума крови в ушах. Он рискнул бросить короткий взгляд на Ганнибала, по-прежнему выглядящего идеальным хозяином вечера: кто-то уже успел нацепить на него новогодние очки «2017», каким-то магическим образом идеально сочетавшиеся с его нелепым аскотом. Ганнибал посмотрел в его сторону, продолжая считать вслух вместе с гостями, и подмигнул ему. Уилл справится.

И вот, аккурат за шесть дней до Рождества, когда Уилл уже в сотый раз прокручивал в голове свою речь, произошло то, что едва не лишило его дара речи. Ганнибал Лектер, некогда угрожавший сжечь полиблендовую футболку Уилла, если тот не переоденется перед поездкой в город, предстал перед ним в, пожалуй, самом уродливом рождественском свитере, который только могло породить человечество. Уилл недоумённо моргнул, пытаясь переварить только что увиденное. — Что за херню ты на себя напялил?

— Ладно. Декабрь на дворе. Какой твой любимый рождественский подарок? Ганнибал в изумлении приподнял бровь. — Что? — Ну же, выкладывай, — не отступал Уилл, и на губах его заиграла улыбка. — Это был «Ролекс» с выгравированным фамильным гербом? Или папочка купил тебе пони? А может, Алана вышла к тебе нагишом, перевязанная подарочной лентой с пышным бантом? Опустив взгляд на покрывало, Ганнибал смахнул с простыни невидимую ворсинку. — Палка.

Он нахмурился. Эта песня была ему не знакома. Ганнибал недоумённо покосился на пластинку — рядом с проигрывателем лежала кричаще-красная обложка, а на зелёной ели белыми буквами красовалось название альбома: «Перри Комо поёт Рождественские песни». Секунду или две Ганнибал всматривался в черты человека с обложки, не имея ни малейшего понятия, кто это. — Моему отцу он всегда нравился… Ганнибал выронил обложку, даже не заметив, как она соскользнула со стола на пол. — …похоже, что и мне тоже.