А что, если Аарон и Нил поменяются телами? Смогут ли они преодолеть свою ненависть и стать друзьями?

На интервью журналистка задаёт Нилу неприятный вопрос насчёт шрамов, и это сильно его подкашивает. Эндрю не может не обратить на это внимание.

AUНатаниэль! Эта искра ненависти между ними с первого взгляда. После очередного совместного матча, Эндрю получил странное предложение о встрече под трибунами на поле. После этой встречи искра ненависти может превратиться в нечто другое.

Он приходит ко мне во снах. Каждую ночь я жду рыжего парня, что сидит за моим столом и кормит меня мороженым, рассказывает истории и нежно целует. Я сделаю все что бы вернуть его из мира мертвых и быть вместе.

Эндрю упорно делает вид, что не замечает всех чужих взглядов. Особенно как скривилось от недоумения лицо Аарона и как вытянулось лицо Ники. Он продолжает есть мороженое и мастерски скрывать дрожь всего тела, почувствовав за спиной тяжёлое дыхание рыжего. Но внезапно появившаяся на его шее рука рушит всю тщательно выстроенную маску безразличия и апатии. Чёртов Веснински и его фетиш на шею.

— Это что за хуйня, — тихий недоверчивый шепот Кевина оглушил мрак комнаты. — Боже, какой он красивый вблизи, — Ники прикрыл ладонями рот, восхищенно взирая на постель Миньярда. Рыжее нечто мирно посапывало, пуская слюнки на белую наволочку и недовольно морща нос во сне. Эндрю, нервные клетки не восстанавливаются!

Все знали, что они ненавидят друг друга. Все знали, что эти двое скорее выпьют стакан яда, чем станут встречаться. Вот только худи, в которых они пришли на вечеринку...

Эндрю понятия не имел, во что он только что ввязался — кого он только что разозлил. Он не знал, почему он думал, что сможет запугать Натаниэля гребаного Веснински, кого-то более опасного, чем сам Мясник. Даже сейчас, когда Эндрю держал его за запястья, улыбка Нила была острой, как осколки льда. И все же Эндрю привык быть главным, а этот человек с его красными губами и быстрым ртом заставил его забыть, с кем он имеет дело.

Взгляд Миньярда сдвигается только тогда, когда Натаниэль запрыгивает на длинный прямоугольный стол. Эндрю едва ли может оторваться от рассматривания крепких ног, ступающих по столу как по подиуму. И тем не менее отрывается, находя голубые глаза и замечая в них неподдельное веселье, вперемешку с чем-то злым. Между ними почти семь метров и два десятка человек, но даже с такого расстояния Эндрю может почувствовать то давление, которое оказывает клоунская натура Веснински.

У Нила плохой день и он чувствует потребность в объятиях. Но он не уверен, что Эндрю согласится на это.

На улице неожиданно похолодало. В комнате парней стало невозможно находиться, не надевая теплой одежды. Взгляд Нила падает на толстовку Эндрю. В ней же может поместиться и еще один человек.

Что,если бы Нил "отпустил" свои волосы?

Что, если Эндрю познакомится с Нилом, находясь в приемной семье Спиров, когда Дрейк впервые приедет на побывку.

Натаниэль работает барменом в Райских Сумерках. Его полностью устраивает своя жизнь, но когда в клуб приходит компания друзей, называющие себя Монстрами, среди которых старый друг Ната и безразличный ко всему блондин, Веснински думает, что до этого момента жизнь была скучной.

Они договорились, что отмечать 14 февраля бесполезно. Но правда ли это? Кажется, нет. И последняя часть плана Эндрю должна пройти хорошо...

Одна фраза, один взгляд и в сердце растёт мираж. Пронзая его тысячами шипами. Почему этот голубоглазый парень из Воронов так глубоко залез в душу Эндрю? Почему он появился так внезапно и так же быстро исчез? И почему этот Натаниэль Веснинский вызывает в нём столько эмоций?

Будь он чуточку тактичнее – обязательно накрыл бы свою выпуклость пальто, но мы говорим о чёртовом Натаниэле–Язвительность–Это–Моё–Второе–Имя–Веснински, поэтому он лишь закинул ногу на ногу так, чтобы голень одной лежала на коленной чашечке второй.

Шея Эндрю — пустой холст, который Нейл разрисовывает своим языком. Когда первые мазки акварели расцветают на его коже, Эндрю застывает под кистью Нейла. Его палитра скромна: гранатовый, малиновый, алый, винный. Но они дополняют лиловый, фиолетовый и сливовый со вчерашнего дня, а также медовый, янтарный и охристый, оставшиеся с прошлой недели.

- Как ты можешь называть меня "Джостеном", когда мы вот-вот собираемся заняться сексом? - протестует Нил, снимая рубашку через голову. -Тогда, как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Мудак? - с ухмылкой говорит Эндрю, уже снимая свои боксеры. - Зови меня "малыш".

Даже спустя столько времени я схожу по нему с ума. С трудом осознаю, через какое дерьмо нам удалось пройти и выстоять, не сломаться.