Невиллет — контролфрик и невротик, и ему кажется, что близкие отношения с Фуриной могут повлиять на его работу верховным судьей.

Фурина не думала, что когда-нибудь увидит его снова. Но вот месье Невиллет прямо здесь, перед ней, со всем своим изысканным величием, даже в ее собственном сне. И она улыбается, улыбается и думает: «Пожалуйста, будь милосерден», и глаза жжет от света прожекторов, направленных на нее, и на голову давит шепот, эхом бьющийся о зал суда... Но прожекторов нет. Нет и шепота, нет и дрожащей улыбки на губах. Есть только он и она.

Однажды люди перестанут верить, что драконы холодные и суровые. Нет, драконы забавные, драконы игривые и с искренними глазами. А ещё драконы не мечтают о золоте, власти и принцессах. Драконы мечтают о доме.

Пятьсот лет и условные пятьдесят. Всего одна десятая от уже прожитой части отмеренного ей срока. На двух чашах весов эти числа выглядят так нелепо, так по-издевательски. Столько времени было упущено впустую, и лишь теперь, когда все встало на свои места, неотступная рука судьбы должна будет вскоре разделить их вновь. Сейчас или через пятьдесят лет – не имеет значения, так как сам факт того, что их история скоро закончится, уже меняет абсолютно все.

Величайшая трагедия Фонтейна подошла к концу. Прожекторы погашены, актёры удалились со сцены, а в истории Фокалорс поставлена точка. Нёвилетт предаётся размышлениям в её пустующем кабинете. // Спойлеры к 4.2

она опять ничего не говорила, хотя ночь откровений наконец-таки настала — скрывать больше нечего и не от кого, — но так не хотелось ломать сказку суровой реальностью.

Люди говорят: если долго-долго плакать, однажды выплачешь и горе, и радость, и любовь, и смех. Люди вообще много чего говорят, но Фурина больше не желает их слушать. Она больше не желает ни людей, ни драконов, ни дождей – ничего. Уж за пять веков-то навидалась их довольно.

казнь или танец? и то и другое.

Фокалорс сама луна, он же — туча в её венозных лучах. Дракон только наблюдает и слушает, она же поёт, слагая из струн души печальную песнь.

Леди Фурина сияет на сцене. Леди Фурина поёт так, как не поёт никто другой. Леди Фурина знает, что из королевской ложи на неё всегда будут смотреть с восхищением.

Фурина отчаянно хочет быть ей. Быть обожаемой, быть драматично. Быть той, которую ревнуют. Нёвиллет, вообще-то, не очень разделяет такие желания. Но что поделать, если леди нуждается в Отелло, он может быть Отелло.

А она уверенна в своих принципах точно так же, как мертвая богиня воды. Она точно знает всё, что должна знать и делает так, как правильно по их понятию справедливости. Она обычная девушка, но воля её действительно божественна. Единственный ньюанс — так никогда не должно было быть.