После расставания Годжо и Гето играют в правду или действие. /// – Когда вы расстались? Годжо достает телефон и открывает календарь. – Примерно год назад. Если быть точным, одиннадцать месяцев и двадцать дней. – Ты считаешь?

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

— Просто скажи, если тебе плохо. И если думаешь, что сходишь с ума – тоже скажи, — Гето говорит в стену, заставляя Сатору напрячься всем телом. — Знаешь, я ведь тоже смотрю только на тебя.

— Но если сенсей плохо себя чувствует, то мы должны о нём позаботиться, разве нет? — в сомнении сказал Юджи, самый светлый ребенок на свете. — Лучше добить, чтоб не мучался. — промычал устало Сугуру и поднялся с места, чтобы развести лекарство. Сбоку согласно закивала Нобара.

– Хорошо, – вздыхает Гето. Он хватает Годжо за пояс штанов и грубо стягивает их вниз, открывая взору комнаты его дерзкую задницу, липкую от смазки. – Считай, – приказывает он, одной рукой прижимая Годжо к столу, чтобы тот выгнул бёдра назад. Рука Сугуру грубо опускается, издавая влажный звук, когда ударяется о чужую задницу и заставляет её подпрыгнуть. Годжо стискивает челюсти: Гето никогда не был из тех, кто сдерживается, и выдавливает: – Один.

Одной ночью Сугуру звонят с просьбой забрать своего пьяного друга из бара.

У Мегуми проблемы с агрессией, но Сукуна знает как ему помочь.

Когда Сукуна упомянул, что ему нравится контроль оргазма, Мегуми не ожидал этого.

– итадори, какого чёрта ты тут забыл. со стороны двери послышался обиженный хмык и в темноте всего на мгновение показалась пара красных глаз и привычная самодовольная ухмылка. маг только сильнее хмурит брови, когда понимает, что перед ним вместо итадори сейчас король проклятий.

мегуми выливает чашку в раковину, думает о том, что хочет курить, но если возьмет в рот хоть одну — его вырвет. еды в желудке не наблюдалось уже несколько дней, в рюкзаке лежит бутылка с водой, яблоко и мятная жвачка. последняя так, на всякий случай.

Семь историй о том, как великий Двуликий подкатывал к Мегуми.

[сборник] о том, как первогодки находят способ выбить из колеи даже Годжо Сатору.

Сердце пропускает удар, заставляя тяжело, сорвано сквозь приоткрытые губы выдохнуть. А Мегуми, конечно же, поворачивается. И встречаясь с сизыми глазами снова, снова в них беспросветно на тысячи пропастей падая, Сукуна осознает: его поводком к Мегуми тянет. Прошло гребаных четыре года. Какого черта.

Когда Мегуми случайно говорит Нобаре, что у него есть парень (это ложь), то сталкивается с дилеммой: отыскать упомянутого парня к Рождеству или лишиться кожи живьём от рук Нобары. Помощь приходит в неожиданной форме Сукуны - брата его лучшего друга, который (по мнению Юджи) подходит под три критерия подставного парня. Сукуна лжёт не краснея, переживает допрос Нобары и преимущественно не во вкусе Мегуми, так что тот случайно не влюбится, ну или что-то подобное. В одном Юджи сильно ошибается.

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Челюсть Мегуми падает, и он хочет закопать себя в яму прямо сейчас. Он может чувствовать, как вспыхивает его лицо, он думал, что это Юджи, что за чёрт, как он принял этого идиота за его милого, доброго и дружелюбного соседа по комнате, они же не в точности похожи, правда, но вообще-то да, что здесь происходит вообще – Этот мудак даже имеет наглость плотоядно пялиться на него, пока ухмыляется. – Так-так, вчерашний Мистер Встану-На-Пути собственной персоной.

— Ты что наделал, — свистящим шепотом выдыхает Юдзи, рассматривая Сукуну. Это даже не вопрос; это обреченный стон. — Да остоебенило, что нас постоянно путают, — хмыкает Сукуна, щурится нагло. — Вот. Решил проблему. — И поэтому ты решил набить татухи сразу на лицо.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал Сукуна. Что-то расслабилось в груди Мегуми впервые за тот год, как пришло первое кровожадное письмо, и его жизнь больше не знала покоя. — Я знаю, — тихо ответил Мегуми. Он был уверен, что Сукуна не допустит, чтобы с ним что-то случилось. ••• Мегуми преследует сталкер, а Сукуна - его телохранитель.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

- Давай заключим договор, - сразу начал он, - ты даёшь мне контроль, а я позволю тебе понять границы удовольствия, которые ты сам не знаешь. Я достаточно сидел внутри тебя, чтобы с уверенностью сказать: твоя жизнь - чертова скукотища. Ты ограничен, скован. Я знаю это, потому что я был тобой некоторое время. - Нет, - прервал его тираду Юджи. Но тот продолжил. - Ты ничего не теряешь. И я не затребую ничего взамен. Все кристально чисто. Ну так как, Итадори?