Прозрачная слеза скатилась по щеке и упокоилась где-то на коленях. За ней поспешила вторая. Кун боролся с желанием прижать его к своей груди в ту же секунду, как слеза прикоснулась к столь желанным губам; утешить того любым способом, все равно, если ему придётся лгать; прикоснутся к таким сладким губам. Сейчас юноша с золотистыми глазами казался таким маленьким и одиноким, что не поцеловать его было бы невозможно..

Драббл о том, как Баам подарил Куну наилучший подарок, сам того не ожидая.

Когда Кун слишком сильно концентрируется на работе, он перестает обращать внимание на окружение. Невинная шалость Баама выходит из-под контроля.

Пару недель назад Агеро предложил Бааму индивидуальные занятия для подготовки к экзамену, но такого он точно не ждал.

Занятия только-только закончились, а Баам отказался от очередной пьянки и на всех порах мчался в кабинет, где его дожидался учитель.

Баам спустя много лет всё ещё зовёт лучшего друга “господин Кун”, и Агеро это не нравится.

Больше всего шатену нравились его ноги, худые, бледные, гладкие, они были воплощением искусства. Баам сколько угодно без устали мог повторять это. Может быть это казалось странным, но Баам мог часами смотреть, гладить, целовать их.

Одной прекрасной тихой ночью двое парней решили проветриться, поговорить о чем-нибудь и просто насладиться красотой природы в Башне. Да, они определённо хотели насладиться именно ей. Точно не друг другом.

Куну кажется, что он держит в ладонях чашу с горячим жидким золотом, обрамленную по краю каштановым шелком. Сорванный плачущий шепот почти сводит с ума: – Кун, научи... Пожалуйста...

Кун пообещал ему подготовить ко дню рождения кое-что особенное, обозначив, что дарить он это будет, когда они окажутся наедине.

От друзей секретов нет? Разумеется. Только если это действительно друг, а не объект влюбленности. А вот вам и секрет.

– Господин Кун... Вы голодны?

— …Господин Ли Су, Вы уверены? — Абсолютно. Уверен, ему понравится. — Но почему именно я? — Пойми, Баам, это можешь сделать только ты. — Но почему? — Потому что если это сделает кто-то другой, Кун убьёт нас прямо на месте, не моргнув и глазом.

А еще Квант знает, что Леро Ро ему голову оторвет если узнает, что тот его кличит Ро-ро. Знает, поэтому не признается в этом даже под угозой смерти. Не потому, что боится, а потому, что Квант считает это настолько личным, что сам кому угодно голову оторвет если Леро ро, его Леро ро, назовут Ро-ро.

— Луна сегодня красивая, не правда ли, господин Кун? Агеро сначала не понял, к чему это. А затем вспомнил, что в культуре какого-то народа из отдалённых уголков Башни это считалось признанием в любви. И чтобы показать свою взаимность, нужно ответить опредёлённым образом. — Ха-ха... Действительно. Настолько, что умереть можно.

— Ты ангел? — Кун едва шевелит языком, пережидая приступ тошноты, а затем с энтузиазмом продолжает: — Потому что если ты ангел – я украду тебя из рая так же, как украл кредитку своего отца. Баам смущённо вздохнул, понимая, что его не слушают.