К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Боги и демоны не бессмертные, они просто долго живут. С проклятыми оковами в лаве сгорают быстрее, чем оплавляются надетые сверху доспехи. Это как раз те самые обстоятельства, от которых — умирают.

— Ты... хочешь парные украшения? Му Цин фыркнул. — Парные украшения просто… распространены в быту смертного мира. Распространены у смертных. Фэн Синь рассмеялся. — Му Цин, мы не смертные. Му Цин почувствовал, как полыхает его лицо. — Я знаю, — прошипел он. (Му Цин хочет, чтобы у него с Фэн Синем были парные украшения. И всё идёт наперекосяк)

У всех правителей и государств есть период расцвета, но он неминуемо ведет к краху. Достигая высшей точки на небе, даже солнце начинает свое медленное падение. И что останется, когда оно упадет? Однако пока Сяньлэ и императорская столица цветут пышно, как юное дерево весной.

Оказавшись вот так запертыми в одном помещении, когда им было лет по пятнадцать-шестнадцать, он и Вэй Ин, наверное, раз десять бы уже поспорили, посмеялись и, может, даже подрались. Не всерьёз, конечно. А теперь что? Молчат каждый в своем углу, и Цзян Чэну все хотелось сделать хоть что-то, чтобы сломать эту тишину пополам.

Одного Лань Чжань не понимал. Чтобы вновь вернуть себе золотое ядро, Вэй Ин должен был на очень долгое время отказаться как от дороги тьмы, так и от праведного пути. Стать беспомощным, как когда-то.

Дядя озаботился поиском достойной невесты для племянника.

Никто не может быть более жесток с нами, чем те, кого мы любим.

Все началось с того, что на праздник Середины Осени дворец Сюаньчжэня не получил ни одного небесного фонарика. Да, именно — ноль.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

Каждый день может быть последним.

У Фэн Синя чувства, а у Му Цина данный сотни лет назад обет. Но мешает не он. Мешают гордость и упрямство.

Главный герой гаремного романа всегда получает то, что хочет. Но даже в самых страшных снах Шэнь Цинцю не могло присниться, что золотой ореол главного героя простирается до скачков измерений! И когда оригинальный Ло Бинхэ снова вторгается в их мир, он просит переместившегося Учителя о невозможном: «Как получить милого Шэнь Цинцю?» КАКАЯ ЧАСТЬ ШЭНЬ ЦИНЦЮ КАЖЕТСЯ ТЕБЕ МИЛОЙ?? ПРОТАГОНИСТ, ТЫ ОСЛЕП?! СИСТЕМА ИСПРАВЬ ЭТОТ БАГ AAAAAAAAA!!11

Фэн Синь уверен, что Му Цин влюбился. В женщину. В смертную женщину.

В этот момент голову Сюэ Цзымина посетила неожиданная идея, странная и даже волнующая. Сглотнув, он осмотрелся, будто нашкодивший ребёнок, который остерегается творить пакости в присутствии взрослых, и наклонился, касаясь стебелька пальцами. Лёгким движением руки сорвав цветок, Сюэ Мэн покрутил стебелёк в пальцах и хмыкнул, тут же потянувшись за следующим.

Может, Вэй Усянь просто спит и в бреду из-за жара видит сон, в котором Облачные Глубины внезапно превратились в Пристань Лотоса, какой она была много лет назад?

Вэй Ину идет этот пурпур. Так, как никогда в жизни не шли даже клановые одежды Юньмэн Цзян.

Это очень странно — впервые за восемьсот лет проснуться и осознать, что ты больше не влюблён. Хуа Чэн ощутил привкус новой реальности на кончике языка ещё до того, как открыл глаза. Даже воздух казался иным: спёртым, странно пахнущим. Не открывая глаз, он проверил, всё ли в порядке с его прочими чувствами и мыслями, и не нашёл никаких отклонений. За исключением одного… Впервые за восемьсот лет он подумал о Се Ляне и ничего не почувствовал.

Чан Гэн репетировал весь вечер, повторяя себе не быть слишком напористым или слишком самонадеянным. К сожалению, в решающий момент красноречие покинуло его, и он предательски выпалил: — Когда я смогу связать себя узами брака со своим Аньдинхоу?

Если есть на свете какая-то сила, способная заставить людей отбросить страх перед законом, так это невероятное желание оказаться обманутыми и удовлетворить себя. Как император Чан Гэн всегда должен охранять рассудок собственной страны и всячески скрывать безграничность этой силы.