— Этот шибанутый телохранитель мне уже по самые гланды сидит! До жути раздражает, честное слово! — Твой хотя бы разговаривает, мой молчит постоянно. Не жалуйся. — Да лучше бы его рот был зашит, его подъебы меня доводят! Старпер хренов! Одно его присутствие и его голос вызывает во мне дикое желание убивать! — вес мужской ладони на плече заставил девушку замолчать, переведя взгляд с подруги на усмехающегося мужчину. — Ох, а ночью ты говорила совершенно по-другому, принцесса. — Блять...

— Интересно, когда бабушка успела посадить такой наглый виноград? — Я скажу тебе больше: ты посадила и ты сама его взрастила. Грех жаловаться.

Некогда серый и безжизненный город, именуемый себя третьей столицей вампиров — Сангвинем, сейчас выглядел по-настоящему живым. Несмотря на то, что вместо неба был купол из строительных материалов, свет от фонарных столбов был тусклым, а патрульные вампиры угрюмы, здесь вполне процветала жизнь. Жизнь, заверенная безопасностью и неприкосновенностью личности. Это то, чего она хотела достичь все эти тяжелые годы. Это время, которое подчинилось ей с трудом и безжалостно перевернуло жизнь.

Могу ли я назвать это любовью? Даже не знаю, ведь это чувство мне неведомо так же, как и тебе. Мне казалось, что я нашла того, с кем хотела бы проводить каждую секунду своего бытия. Мне казалось, что это было взаимно.

Внезапно полученные новогодние подарки даже не помещались в недавно отремонтированную комнату. По этой причине Смерти пришлось расширить свои владения. Однако, через некоторое время "Дед Мороз" решил забрать свои подарки.

Хуже физ-ры может быть только физ-ра на улице, а хуже физ-ры на улице может быть только физ-за на лыжах.

«Инахо-сан, после моей смерти Слейну Троярду будет дарована условная свобода. И я бы хотела, чтобы именно вы стали тем самым человеком, кто возьмет на себя бремя ответственности за его новую жизнь».

Дазай всегда считал себя стойким человеком. Высокий болевой порог, эмоциональная заторможенность, вызванная абсолютным безразличием к окружающему миру, и проведённая в мафии юность хорошо его закалили. Именно поэтому Дазай в некотором роде даже рад, что оказался в той ситуации, в которой он находится в настоящем, потому что для него это неожиданный, новый опыт. Потому что Дазай Осаму находится в гробу. >по заявке "Дазая хоронят заживо. Чуя должен его найти".

- Я не слишком хороший вариант для первого друга. - Неправда. - Решительно мотает головой Ацуши. - Ты лучший. На это Акутагава отворачивается и негромко кашляет, прикрывая рот рукой. - Кое-кто слишком добрый. - Тяжело вздыхает он, однако в голосе слышны нотки неизвестно откуда взявшегося облегчения. - Меня сейчас стошнит.//(Постканон. Всё о том, как бы могли развиваться события после 11 серии 5 сезона, но без финальной сцены.)

В пятнадцать Ацуши начинает подрабатывать присмотром за соседскими детьми. Один из его подопечных — очаровательный шестилетний Рюноске — даёт ему клятву, на исполнение которой потребуется долгих двенадцать лет.

Я не тот, кто так просто опустит руки. Я не верю в то, что это происходит все в заправду.

— Твоя главная проблема в твоем характере. Ты слишком мягкий. Слишком добрый. Бегаешь со своей нежностью, как с писаной торбой. А девушкам не это надо. — А что же тогда? — Мужик им нужен нормальный. А ты… — А я? — А ты, Дима, неисправимый романтик, каких сейчас почти не осталось. Это здорово, но… Не результативно. И не актуально. Другие времена. Другие нравы.

– Что тебе нужно? – немного хрипло спросила я, нервно наблюдая за тем, как этот молодой хищник приближается ко мне. – Даже не знаю. Просто не могу отделаться от мысли, что ты подглядывала за мной. Понравилось? – Нет, – слишком быстро ответила я и тут же осеклась. – То есть я не подглядывала… Кирилл широко улыбнулся и даже негромко посмеялся, запрокидывая голову, но уже спустя пару мгновений снова изучающе вглядывался в мои глаза.

Их отношения — это борьба. Борьба за контроль, за власть, за возможность подчиниться. Они сходятся в схватке не только на поле боя, но и за закрытыми дверями, исследуя друг друга через доминирование, подчинение, боль и доверие. В этой работе разбирается их динамика D/s и S/M, границы, слабости и способы, которыми они выражают свою связь.

— Я снял проволоку с твоего тела… — онемевшими от страха губами шепчет Итэр, хотя он не уверен, что якши в принципе понимают человеческую речь. — Я не причиню тебе вреда… У меня нет оружия… Это звучит жалко. Итэр чувствует себя идиотом, потому что, черт возьми, он сидит перед сильнейшим во всём Тейвате существом и говорит о том, что не причинит ему вреда? Говорит это тому, кто может убить его, даже глазом не моргнув?

Решая забрать мальчишку, Куникудзуши слабо отдает себе отчет о последствиях. Будучи брошенным, он ничего не знает о воспитании и детско-родительских отношениях, однако что-то ему подсказывает, что наставники не должны желать поцелуя со своими воспитанниками.

Особые правила содержания фамильяра: 1) Не вступать в близкие отношения с фамильяром. 2) Не скрещивать с фамильярами других видов. 3) Обязательно присвоить именной ошейник с фамилией хозяина. И многое другое. И по сути, Скарамучча клал на все эти правила большой и толстый, у него и фамильяра-то не было, хотя по статусу положено. Но одна встреча возле двери дома решила многое.

Начать играть в упоротую новеллу, целью которой является влюбить в себя главного мужского персонажа, благодаря которому и прославилась эта игра? Ладно, этот стыд пережить Скарамучча ещё как-то может. Попасть в эту же новеллу, где тебе ещё и бонусом приписали систему, которая заставляет тебя, будучи натуралом, кадрить этого красавчика, дабы выбраться из игры? А вот с этого момента, пожалуйста, идите все нахуй.

Скарамучча правда хотел отбросить эту совершенно ненужную привязанность и отпустить бывшего, но с каждым грёбаным днём лишь глубже утопал во всём этом дерьме. Непросто просить помощи. Но в никчёмной жизни появился лучик света. Его спасение.

Скарамучча давно утратил интерес и вкус жизни, являясь когда-то выброшенным на улицу сироткой, которого по воле судьбы приютила и воспитала церковь. Будучи близким к богу, будучи верующим человеком он бы никогда не подумал, что одна яркая летняя ночь перевернёт его жизнь — мировоззрение — с ног на голову. Всё, что осталось в его воспоминаниях: внезапно нагрянувший гость и поалевший, словно застывшая кровь, ладан.