про прикол хенкин думает лишь ровно до того момента, пока кислов не встает на колени и не смотрит, казалось, прямо в душу. тут уже парень начинает чувствовать,как в горле встает ком. все что остаётся - это пялиться на кису, который томным взглядом смотрит в глаза, будто дыру прожечь хочет в бедном юноше.

Ночные посиделки в подъезде Хенка и угар над Раулем закончились весьма неожиданно...

—Кис.. Успокойся, пожалуйста.—Хэнк говорил тихо, стараясь уравновесить тон, чтобы не давать лишних поводов для выстрела. —Вечно это ваше "Успокойся! Успокойся!", сука, я спокоен!! Это вы, блять, успокойтесь!—крикнул яростно Кислов.—Я заебался! В гробу успокоюсь!!

Киса и Хэнк поссорились, а помирились странным способом.

Возбуждение уже заметно выпирает под тканью домашних шорт, но Боря старается не обращать внимания, предвкушая услышать, что Кислов придумал на этот раз.

- Давай, бей или скажи блять за что ты так ко мне относишься? Что я тебе сделал плохого? - кричал Боря, готовясь принимать удары. Киса подряд глаза и столкнулся с его взглядом. Зрачки расширены, дыхание сбито, а носы почти соприкасаются. - Блять, да за то, что ты существуешь,- прохрипел Киса.

– Ну показывай, Джоконда, – сказал Хэнк, немного сбитый с толку. Молчащий Киса – это было что-то из разряда фантастики. – Тебя подменили инопланетяне? Ты заболел? – он даже потянулся потрогать кисин лоб, но тот закатил глаза и отпихнул руку. Киса утащил его на кровать, сел напротив и, вскинув подбородок гордо, высунул язык. Посередине красовался небольшой металлический шарик.

Хэнк не знает как дошло до того, что он стоит на коленях и выжидающе смотрит на Кису. Хотя нет он определённо знает, ведь Киса обдолбан не меньше.

после драки киса приходит извиняться. после каждой драки.

– Отец нахуй! Папаша блять! Ты в курсе, что я матери с трех лет мозг тобой долблю?! Что ты, как ты?! Сука-а! Космонавт, разведчик, летчик...художник, блять! А все оказалось намного проще - обычный торч, который даже имя свое иногда забывает! – Киса впихнул револьвер доктору и толкнул его к самодельному барьеру, в виде пустой стеклянной бутылки.

– Прости, что сдал нас. Прости, что из раза в раз подрываю твое доверие. Прости, что мой отец спал с твоей матерью. Прости, что я сын мента. Прости,что...целовал тебя – после этого Хенк закрыл глаза и стал щупать своими пальцами курок.

Киса смотрит в его лицо и врезать хочется: Боря улыбается подло, будто счастлив Ване ещё раз больно сделать. Руки всю злость в кулак собирают, а занести руку для удара не может. Так хочется ударить, но что-то останавливает. Не может он Борю покалечить. Красивого, такого солнечного Борю.

Если честно, сильного желания творить хуйню у Хэнка не было. Он лучше бы сейчас продолжил на кухне пиво сосать под Генкины байки, нежели голову ломать, пытаясь придумать план мести. Но одна идея, вскочившая в замыленном алкоголем мозгу, все-таки вырвалась наружу, и парень недолго думая выпалил: — Что, если мы сделаем вид, что трахаемся?