Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Хайтам постоянно забывает о том, как Кави на самом деле дорог ему.

У них мог бы быть охрененный секс, но вместо этого Аль-Хайтам едет в Мондштадт за елью. Потому что, видимо, это именно то, чего не хватает Кавеху для праздничного настроения (то есть праздничного секса). Что угодно. Аль-Хайтам просто дальновиден и решает проблему ссор в течение следующих месяцев. Ничего больше. (Интересно, кого он обманывает?)

Мое сердце взрывается, когда ты рядом со мной

Друзья Хайтама настояли признаться в чувствах Нилу и подкинуть ей письмо с признанием в шкафчик, но он накосячил по полной, и в итоге положил письмо в шкафчик Кавеха.

Кави сидит всего в паре столиков, мило болтая с каким-то учёным из Академии. Аль-Хайтам едва ли знает мужчину – любопытство мгновенно берёт над ним верх. В конце концов, Академия всегда учила своих студентов жажде к знаниям, и потому лишь парень настраивает наушники так, чтобы слышать их разговор. Исключительно… в научных целях.

Кави не имеет ни малейшего понятия, что в головах у профессуры, и лезть туда при всём желании не стал бы. Так, на всякий случай. Поэтому, кивнув, тоже на всякий случай, всё же идёт отбывать учебную практику в библиотеке.

Вам скажут, что меч — продолжение вас. Не правы они. Меч — это блеск глаз. (с) || Однажды аль-Хайтам и Кавех случайно меняются Глазами Бога. Или — аль-Хайтам исследует Глаза Бога и приходит к неожиданным выводам, которые на самом деле не так уж и удивительны.

Лучшая политика – это игнорировать идиотов. Представлять, что их не существует и продолжать жить. И это было бы наверняка лучшей тактикой, если бы не одно огромное но.

Вы точно думаете, что настоящие учёные заняты максимально серьёзными проблемами? Тогда, наверное, вы не видели личную проблему аль-Хайтама. Эта история о пропаже, немного о голубях, смазке и о фокусах с морой.

Ревность забивается в глотку и оседает там чем-то жгучим и острым. Секретарь приподнимает уголки рта в ухмылке, кусает губы, чувствуя на языке привкус крови. Кидает взгляд на возлюбленного и пристально рассматривает цветущие засосы на острых ключицах и синяки в изгибе шеи с отчётливыми следами от зубов. В гробу он видел такие знакомства.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

— Аль-Хайтам, какого черта на тебе галстук гриффиндора?! — удивился Тигнари. У него в голове было тысяча и одно оправдание, но все они полетели в тартарары, когда показался Кавех. В чертовом галстуке слизерина.

AU, где Кавех напрочь забыл про сдачу курсовой, а Аль-Хайтаму однажды было скучно.

Аль-Хайтам просто хотел, чтобы этот невозможно долгий день наконец-то закончился. Но Кавех, как выяснилось, плевать хотел на его желания и снова умотал в пустыню, несмотря на то, что вернулся он оттуда совсем недавно. И секретарь, стиснув зубы, рванул за ним. Он даже не представлял, чем это закончится.

Когда это началось? Скорее всего, никто из них этого и не вспомнит. Просто однажды вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость, Кавех безучастным взглядом посмотрел на своего соседа и почти умоляющим голосом сказал: — Можно я просто попью воды, тихо вернусь в свою комнату и больше не появлюсь в твоем поле зрения до завтрашнего дня? — Если только ты ничего не разобьешь по пути, — ответил Аль-Хайтам и вернулся к чтению книги. А потом он узнал, что Кавех чем-то болен.