Джинн потрепал по плечу падавана, но тот продолжал усиленно делать вид, что его тут нет. Если бы не тепло, исходящее от него, можно было бы решить, что он сбежал, а вместо себя свернул одеяла. – Ох, – вздохнул мастер. Такие проявления плохого настроения и обиды были редки для Кеноби, но всё же случались. – Ну же, мой ревнивый падаван, неужели ничего не скажешь? И снова молчание.

Квай-Гон хотел сказать, что сможет учить их обоих, но Совет прервал его мысль. Он пытался объяснить Оби-Вану, что они вместе могут помочь Энакину стать джедаем, но неточно сформулировал свою идею. А пострадавший организм уставшего подростка решил приготовить сюрприз и вызвать нервный приступ, который не проявлялся уже больше года.

Ребёнок – не ребёнок. Ты по-прежнему Оби-Ван Кеноби, а я всё тот же Квай-Гон Джинн. Я учил, воспитывал тебя, заботился о тебе – и ты всегда будешь моим учеником, как я – твоим мастером. Это не изменить, падаван. Так почему я должен менять своё отношение к тебе?

— Оби-Ван! — жёсткий тон Мастера каждый раз пробирает Оби-Вана до мурашек, не важно тринадцатилетний ли он мальчишка, двадцатилетний юноша или почти сорокалетний Генерал Великой Армии Республики. Будь она проклята. — Мастер, — отзывается Оби-Ван, склоняя голову. Он так устал, устал, устал. Безумно устал. Медитации уже не помогают, ничего не помогает. Вокруг только кровь, боль и бессмысленные потери.

Оставлю тебя своим учеником лет до двадцати пяти – тридцати. Даже если меня будут заставлять посвятить тебя в рыцари и взять нового падавана. Я с одним-то непоседой поседел, с меня хватит.

Он заметил, что его падавану плохо, только когда тот открыто это показал, а предупреждения Силы последний час списывал на судьбу едва знакомого ребёнка. Это было неправильно, он – учитель, и он должен быть лучше.

Готов ли он стать полноценным рыцарем? Ответ на это не был найден ни в двадцать, ни в тридцать, ни в сорок лет...

Подождав несколько минут, Квай-Гон поднял голову ученика и потрогал губами его лоб. – Совсем горячий… – пробормотал учитель. – Температура? Оби-Ван так же молча положил голову на его плечо, перебирая пальцами складки на Джинновой тунике. – Как давно? – В пути от Набу до Татуина. – И ты молчал? Кеноби пожал плечами и переместил голову к шее мастера. Холодно. Квай-Гон – единственная крепость, за которую можно удержаться в потоке кружащегося движения плавающих мозгов. – Ох, Оби…

Как же нечестно он поступал со своим падаваном! Тот так старался быть достойным обучения, был добрым, отзывчивым и таким чутким… Ксанатос даже не стал бы спрашивать, что с мастером, не то что проявлять заботу о нём.

У них с Оби-Ваном не всё было гладко, но одно оставалось неизменно – этот падаван был важен для Квай-Гона.

Мастер Такк постоянно жалуется на сложную жизнь со своим падаваном, но Квай-Гон чувствует, что в этой ситуации что-то не так. Решение принимается быстро – чтобы выяснить правду, нужно поговорить с самим Оби-Ваном.

Энакин сталкивается со своими страхами и переживаниями каждый день. До определенного момента ему удавалось скрывать свое состояние от своего учителя, но один случай заставляет Энакина и Оби-Вана начать раскрывать карты своих сердец.

Во время миссии Оби-Ван получает ранение, навечно оставляющее шрамы на его лице. Квай-Гон пытается помочь ученику, замкнувшемуся в себе.

Сиквел к Scars to Your Beautiful. После долгого восстановления Оби-Вана наконец отправляют на миссию - но таким ли лёгким для падавана окажется это, казалось бы, простое поручение, даже если наставник всегда будет рядом?

Энакин думает, что это был оправданный риск и у него бы все получилось. Оби-Ван считает, что тот не видит всей картины. Но лишь спустя несколько лет ученик по-настоящему понимает учителя.

Оби-Ван Кеноби как никогда был горд своим учеником, нынешним джедаем, любящим отцом и великолепным наставником. Энакин стал для него чуть-ли не родным сыном, с тех пор как тот открыл ему свою душу, поделился своими переживаниями и страхами. Кто знает, что бы с ними случилось, если бы не тот разговор после очередной тренировки?

Прошло две недели после инцидента с Рако Хардином, и Энакин избегает Оби-Вана. Вероятно, он продолжал бы избегать его, если бы совет не отправил их на совместную миссию. Оби-Ван, осознав, что сделал что-то не так, пытается поговорить с Энакином. Или: Энакин и Оби-Ван говорят о своих эмоциях и каконец-то мирятся.

Падавану, потерявшему конечность требовалось утешение. И Оби-Ван успокаивал Энакина, поддерживал его как мог, хоть и не был в этом особо хорош...

Энакин в очередной раз подставляет всю операцию под удар из-за своей излишней самоуверенности, Оби-Ван пытается сохранять спокойствие, но даже у него есть предел терпению.