Если и умирать, то только под Богом.

Колдун решил впредь здравому разуму пойти на довольно странный шаг, быть может он таким действием хотел вывести милосердного бога на эмоции? В общем круговорот удивлений в природе.

Доверие – это прекрасная нить сплетающая сердца в неразрывный узел, но что делать, если эта нить была безжалостно перерезана, а плести новую страшно?

Хранителю впрок защитить человека, даже если Шан Цунг в себя влюбит бога.

Лю Кану даже не нужно закрывать глаза: он не изменяет привычке не соблазняться на иллюзии. Шан Цзун безобразно тонет, тупым скулежом царапается о стенки черепа. Он ждёт, когда его губы накроют теплом, со всей бережливостью и лаской, подобные только богам и самому Лю Кану во плоти. Там нет страсти, которую он ожидал увидеть — только неизмеримо многотонное принятие, глубокое сострадание и покой.

Что могло бы произойти после победы над клоном титаном, между "настоящим" Шанг Цунгом и богом огня Лю Каном. Ведь наверняка первый не станет больше сотрудничать с ненавистным создателем.

И хотя план изначально был совершенно другой — проконтролировать Шан Цунга, а не любить его — Лю Кану по вкусу эта вероятность событий, даже если ее она — просто очерк в кривых руках Кейджа.

в тишине лунных ночей, умиротворение, которым лю кан обволакивает, не прося ничего взамен, заставляет шанг цунга ощущать себя странно. привыкший плеваться ядом и получать того в ответ, когда он чувствует себя особенным и любимым, вся явь внутри сворачивается невообразимым образом, не позволяя себе и шелохнуться.

Шан Цунг любит, когда ему уделяют внимание, а Лю Кан не против потратить немного времени, чтобы удовлетворить своего мужчину.

Ему больно, ему страшно, ему ненавистен этот мир. Это сжирает изнутри, превращая органы в кровавые ошметки, которые после будут переварены в желудке той твари, что устроилась на границе его разума. Шанг Цунг знает, что это произойдёт, всегда происходит.

Резко визави понял, что ему вовсе не холодно. И уже давно как не холодно. Тепло шло и от Лю Кана, что с напором изучал чужой рот, переплетаясь языками и кусаясь, и откуда-то изнутри. Нет, в паху уже давно было жарко, тепло шло из груди, и стало как-то не по себе.

Шан Цунг был мастером перевоплощений, иногда входя в роль настолько, что забывал кто он на самом деле.

« конфликт интересов, что уж говорить. но колдунья не была бы собою, если бы не захотела немного «загладить» свою вину перед своей богиней, которая как раз была в покоях. »

Шанг поёжился, деловито поправляя свои распущенные волосы. — Если мы пришли посмотреть на то, как вон то огромное колесо с кучей людей свалится и покатиться, давя всех на своём пути, я ещё смогу понять. Лю Канг медленно и глубоко вздохнул, прикрывая глаза и стараясь, чтобы его улыбка не стала кривым оскалом. — Ты вел себя достаточно хорошо и даже был весьма полезен последние два с половиной месяца. Считай это... вознаграждением. Колдун скептически уставился на него.

Шан Цунг, к собственному несчастью, оказывается всё ещё нужным, как минимум, Лю Кану.