Изуку имеет привычку засыпать на своих друзьях, и у одного конкретного громкого блондина есть свои возражения на этот счет.

Деку — геймер-стример, у которого есть блондинистый сосед по квартире, коего он ласково и так по-детски называет «Каччан». Зрители рьяно шипперят своего любимого стримера с этим редко появляющимся в кадре камеры соседом и всячески подначивают тэгом «#ПоцелуйЗа100к», однако Изуку всегда отшучивается от всяких «гейских» тем. Вот только в один момент становится не до шуток, когда на экран прилетает донат в 100 тысяч с подписью: «Иди целуй своего ненаглядного».

Кацуки рвет белое платье на Изуку… Это не их свадьба.

– Тихо, Каччан, – прошипел Изуку, заталкивая его в узкий переулок и прижимая к стене. – Ни звука! – быстро приказал он, глядя через плечо. Не осознавая, Кацуки не смог бы сейчас сказать что-либо, даже если бы захотел. Тело задрота сейчас крепко прижималось к его собственному, широкие руки Изуку лежали на его груди и бедре, колено Деку было втиснуто между ног Бакуго и это… не оставило его равнодушным.

Когда они с таким трудом возвращают Изуку в Академию, его левую щеку наискось, извиваясь, пересекает длинный неприятный шрам. Кацуки не может перестать смотреть на него. Сколько еще на его теле таких, о которых он ничего не знает?

Зная, как Деку краснеет в присутствии девушек, Кацуки сомневался, что ботаник вообще понимает, с какой стороны к ним стоит подходить. ...Кацуки решил, что он поторопился с выводами несколько часов спустя, стоя ночью у двери Изуку. – Хорошая нынче погода, Бласти? – нервно улыбнулась ему Мина. Кацуки поймал её полураздетой выходящей из комнаты Деку и ситуация была, мягко говоря, неловкой для обеих сторон.

Бакуго давно не скрывает своих чувств, однако Мидория не спешит этого признавать в опасениях, что это лишь попытка над ним насмехнуться

Кто же знал чем закончится патруль, толком и не начавшись..

канонАУ по второму фильму. Чуда не произошло, "один за всех" теперь принадлежит Бакуго.

Как же Бакуго нравится блядский Мидория! Хочется зацеловать каждый сантиметр его тела, а теперь перед ним стоит, по его мнению, невыполнимая задача: держать себя в руках, прижавшись к телу Изуку, в переполненном автобусе.

– Ну что, кролик.. наконец попался? Хах, - злодей подошёл чуть ли не в притык к герою, больно хватая того за веснушчатые щеки и заставляя смотреть прямо в его снисходительные кровавые горящие глаза.. Полные желания~

Задача Изуку Мидории - захват вражеского агента Динамита, дерзкой отъявленной преступницы, скрывающейся за мужским псевдонимом.

Не геройское ау

Бакуго как обычно шёл по полупустым коридорам академии. Звонки уже отзвенели, все ученики споро разбрелись по домам, но сам он задержался на отработке и теперь медленно брёл по, казалось, безжизненной академии. Он совершенно не ожидал, что кровь вскипит в его жилах и недомогание, начавшееся с утра, выльется в нечто подобное.

Мидория Изуку — студент, отличник, спортсмен и примерный мальчик. Никто никогда бы не подумал, что он может связаться с профессиональным гонщиком Бакуго Катсуки, крыша у которого отсутствует полностью.

Изуку — замотавшийся на работе студент. Чтобы оплачивать свое обучение в университете, сразу после пар ему приходится бежать на подработку, а по приходе домой он заваливается спать, чтобы ранним утром подняться вялым телом и отправиться на учебу. Он совершенно забыл о приближающейся сессии. И вот послезавтра экзамен, а у него куча хвостов, которые ему нужно сдать для допуска как можно скорее. А Кацуки Бакуго — его последняя надежда. //Человеческая au

Жар от тела Мидории чувствуется через слои одежды, и пепел от сгорающей сигареты падает на пол, и их, кажется, даже зовут, но Катсуки совершенно на это все плевать, потому что ебучий Деку уже находит дрожащими пальцами его ладонь и кладет на свой пах.

Катсуки казалось, что под ним раскинулось на шёлковых простынях и вышитых подушках настоящее божество. Лёгкое, изящное и совершенно не подвластное простому смертному. И он начинал понимать, почему самыми прекрасными и желанными считались именно такие омеги – нежные и трепетные, похожие на утончённых божеств из долины в Великих горах, где жить позволено лишь драконам да поющим голубым травам.

Плачущий от стыда и собственного возбуждения Изуку казался настолько горячим, что руки начали дрожать от желания сорвать с него немедленно и болтающуюся расстёгнутую рубашку, и трусы, пропитавшиеся смазкой и потемневшие в самых вожделенных местах. Катсуки не мог устоять, никто не смог бы на его месте.

Шлепки бёдер, хриплые стоны и загнанное дыхание потонули в гомоне торгового центра, но даже если сейчас кто-то и заглянул бы в примерочную – это не остановило бы Бакуго. Он потемневшими глазами неотрывно следил за развратным веснушчатым лицом, отражавшимся в зеркальной глади.