Уён не выдерживает, целует первым, запуская пальцы в отросшие чёрные с синеватым отливом волосы, и ловит себя на мысли, что вещи лучше, чем целовать Чхве Сана, пожалуй ещё не придумали.

Развратная прошмандовка Хонджун, и страдающий недотрахом Сонхва.

— Чем больше смотрю на это все, тем отчетливее понимаю, какой сильный у меня недотрах. — Я бы помог… — Что? — Что?

Каблуки, наручники и красная помада.

Soulmate!AU, в котором первая фраза, сказанная тебе твоим соулмейтом, с рождения написана на руке. Сонхва всегда был тихим парнем, что сам у себя на уме, со сложившейся каким-то образом репутацией бэд-боя. Только «Ебать ты юморист, конечно, пошёл нахуй» на запястье портило все.

— Я не ожидал встретить тут своего соулмейта, если быть честным. — Я тоже. — Ну, Сан, — Уён немного приподнимает его за темные волосы и ловит на себе расфокусированный взгляд, — теперь тебе от меня не отделаться. И не то чтобы Сан был против.

- Ты слишком вымотался…милый, – для них это было почти что кодовым словом, которое меняло их общение от делового к семейному. Целых десять месяцев назад шутка про папочку Хонджуна и мамочку Сонхву перестала быть шуткой.

Хонджун сосредоточенно смотрит на монитор и водит мышкой по столу. Он пытается собрать мысли в кучу и работать, но тихие стоны все время забирают его внимание себе и не отдают обратно.

Хонджун смотрит на бедра, обтянутые чёрной кожей брюк, и его кроет.

хонджуну не три года, но сонхва всё равно не понимает этих детских капризов. простужен, значит, — скажи об этом. и прими заботу, придурок.

Хонджун перестает нормально спать, когда однажды случайно видит ночью дрожащего Сонхва, склонившегося над унитазом с двумя пальцами во рту.

Коротко о том, как Хонджун, увидев доминантного старшего хёна, захотел вытрахать из него всю душу.

У Хонджуна выдалась плохая ночь, а Сонхва всегда рядом.

Сонхва умеет говорить "не надо", "хватит", "нет" – и абсолютно не умеет говорить "я хочу", а Хонджун желает слышать каждую деталь.

С самого начала, как только их заселили в одну комнату, Сонхва стал для Хонджуна не просто близким другом и соседом по комнате. Он стал причиной его бессонницы. Сам не заметив как, Хонджун запал на него настолько сильно, что существовать с ним в одной комнате постепенно стало для него настоящим наказанием.

– Милый, мы договаривались, что ты останешься со мной в номере при одном огромном условии, – Ким прячет лицо в подушке, когда горячие губы уверенно касаются мягкой кожи и на изящной шее появляется засос, заставляя Хонджуна проглотить последние слова, – Ты обещал не приставать ко мне, Пак Сонхва!

Хисон не любила и боялась пить. Ибо в пьяном состоянии превращалась в абсолютно иного человека, у которого потом напрочь отшибало память. И вот этим утром она проснулась с жутким похмельем, с полной уверенностью, что сегодня ночью с кем-то переспала. И с кем-то очень, очень горячим. Только вот беда, она не может вспомнить с кем! И почему некоторые парни в её доме так странно на неё косятся? Ох, небеса, что же произошло этой ночью?

— You seem kind of distant. — Distant? You're still in me.

Один размер, одна школьная форма, но они совершенно разные, ведь в кои-то веки он ловит мяч, летящий в его сторону, а не уворачивается, боясь получить по лицу, а второй перестаёт заливисто смеяться, осыпая его оскорблениями. Он ломает устои, а значит вновь будет отмывать след от ботинка со своей пухлой щеки. Ведь один - грёбанный ботаник, а второй - неисправимый хулиган.

Минги, кажется, в повисшей тишине может слышать это мерзкое похлюпывание при каждом вздохе. Он почти что убеждает себя в этом и в том, что молчание становится сокрушительным в своей неловкости, когда Юнхо быстро поднимается со своего места и уходит. Дребезжание от удара его двери оглушает всех присутствующих, и это как спусковой крючок. Минги оседает на колени около Сана, чуть ли не утыкаясь носом в его голени, и беззвучно задыхается. Год, когда Минги берет перерыв.