Кавех счастливый человек, потому что каждый раз, когда он оказывается в передрягах, приходит тот, кто обязательно его спасет. Как в лучших традициях дурацких романтических комедий.

Что-то иногда проскальзывает в глазах, жестах, голосе, что-то, что не заметили бы обычные люди, но Кави замечает. Он знает, что сосед много о чем умалчивает, не договаривает, но Кавех в чужую душу лезть без спроса не хочет, хотя, на самом деле, хочется до того сильно, что кончики пальцев на руках покалывает.

Но сколько бы шагов вперёд они не делали, случаются дни, когда Хайтам просыпается абсолютно опустошенным. И он даже не замечает этого, потому что пустота внутри него знакома и привычна уже слишком много лет, а вот просыпаться каждое утро, видеть перед собой человека, который наполнил жизнь красками, чувствовать, как внутри все сжимается от влюблённости — это совсем непривычно.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Несколько историй о том, как Кавех думал, что аль-Хайтам его не слушает. И один раз, когда он всё понял.

День рождения аль-Хайтама совсем скоро, и у Кавеха есть идеальная идея для подарка. Продолжение аушки, в которой Кавех выяснил, что Хайтам глух, и теперь пытается что-то с этим сделать.

Аль-Хайтам разбирается во многих вещах, но отнюдь не в человеческих отношениях — ну, не в той их части, которая про выстраивание на основе симпатий. На самом деле, он даже не уверен, что способен чувствовать в этом направлении и в нужной мере, но факты — а аль-Хайтам привык опираться на них — таковы, что он всё-таки стоит перед Нилу и мнётся, пытаясь попросить совета, как... выказать симпатию Кавеху. Всё равно, что акт спектакля-фарса.

Авантюрин никогда не получает удовольствия от секса. Зато получает его от своей работы, сложных миссий и непростых выборов. И от общения с Рацио - тоже. С ним стоит сблизиться, и для этого подходят любые способы, верно?

Кавех задумывается о том, почему люди хотят детей, Аль-Хайтам задумывается о том, что такое семья, Веритас думает, что приют предпочтительнее новых усыновлений - здесь от него не откажутся.

Рацио правильный до мозга костей. Авантюрин хочет привнести в его жизнь толику хаоса.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Кавех столько всего мог бы сказать. Как ненавидит себя, как хочет быть с аль-Хайтамом и из-за этого ненавидит себя еще сильнее, как не может найти себе места, потому что кажется себе лишним везде. Как лишний винтик, из-за которого ломался весь механизм. Без которого всем было бы лучше. Он столько всего мог бы сказать, если бы нашел смелость и достаточно слов.

Им обоим очень больно, пусть и по-разному. Но, в конце концов, и с этим они тоже справятся.

или четыре раза, когда Бакуго Кацуки бесился и еще один раз, когда все остальные были в шоке. полуsns!au, где фанаты и журналисты не замечают очевидного и однажды у тдбк заканчивается терпение

Первый контракт они составляют, когда Тарталья только приезжает в Ли Юэ. Второй, когда обман ставит их отношения под угрозу.

После первого дня Турнира даршанов Кавех просит Аль-Хайтама хвалить его во время секса, потому что, хотя они оба презирают друг друга, каким-то образом они все равно продолжают вместе оказываться в постели. ___ — Сильный, — шепчет Аль-Хайтам, целуя его бедро. — Решительный. «Прекрати, — хочет сказать Кавех. — Ты не прав, ты лжешь, ты жесток». Но он сам попросил об этом. Он сам попросил Аль-Хайтама увести его в спальню и осыпать похвалой так, чтобы он не чувствовал себя полным неудачником.