Феликсу больно — пиздец; иначе и быть не может, когда застаешь своего парня за изменой. но это ничего не меняет: учеба, друзья, проблемы. может, даже помочь какому-то парню с ярко-красной шевелюрой поступить в твой вуз — не самая плохая идея. больно — пиздец; но жизнь продолжается. и когда-то, да должно стать лучше.

Всю среднюю школу ему приходилось выслушивать разного рода подколы и унижения. «Гей идет», «Посмотрите на этого извращенца», «с тобой страшно находиться в одной комнате», «заразный пидор». Обидного было много, так что Феликс, когда ему исполнилось семнадцать, закрылся в себе полностью. Юноша боялся полюбить кого-то, боялся рассказывать новым друзьям о своих чувствах. Он скрывал все от родителей. А на их вопросы об отношениях, лишь глупо смеялся, находя отговорки по типу «У меня пока нет девушки

Феликс продул в покер, и ему предстояло исполнить желание Джисона: стать девушкой на 10 дней и влюбить в себя Хенджина разными способами. Но кое-что пошло не по плану..

Хенджин никогда не интересовался людьми из универа. С теми, с кем надо, он был знаком, с кем было приятно – дружил, а большего ему и не требовалось. Поэтому разговоры о странном пареньке со второго курса прошли как-то мимо него.

Хëнджин зашел в их комнату в самый не подходящий момент.. -Т-только н-не ругайс-ся, х-хëн.. - заикаясь, говорит Феликс, когда замечает старшего в дверном проеме.

hyunlix!au, в котором Феликс бегает от Хенджина, а потом принимает правила игры.

— Ты, придурок, только что убил меня? — Хёнджин вытирает кровь с виска полотенцем, таращась на Феликса дикими глазами. — Не делай такое лицо, тебе не впервой.

Хван Хёнджина практически устраивает его жизнь. Деньги, популярность - все, о чем он мог только мечтать несколько лет назад. Но он - парень молодой, и гормоны дают о себе знать. К тому же Хван прекрасно знает условия контракта. Что же ему делать?

...Хёнджин глупый. Глупый, как щенок. Бегает следом с улыбкой, губы дует и щекочет там, куда дотянется. Феликсу иногда банально страшно за него, возникает сильное желание присматривать. Хёнджину же скажешь, что в багажнике вот той машины котята и он побежит смотреть...

У Хёнджина было тяжёлое детство, поэтому у него развилась гаптофобия — боязнь прикосновений. Хван чудом смог пережить школьные годы, но с поступлением в университет возникла "маленькая" проблема. И эту проблему зовут Ли Феликс, который всё никак не отстанет от Хёнджина, ежедневно нарушая все границы его личного пространства...

AU!, в котором Хёнджин продавец в магазине игрушек, а Феликс постоянный покупатель, имеющий огромный фетиш на этого продавца.

Хенджину двадцать. У Хенджина депрессия.

Мир, в котором чем ближе соулмейт к тебе, тем красочнее всё становится. И Хёнджин, который ждёт своего соулмейта уже как 25 лет.

У Феликса — разочарование в людях, сопливые романы о любви и нежелание заводить друзей. У Хёнджина — пять встреч, тысяча планов на будущее и бесконечное желание помочь.

Мир, в котором рядом с соулмейтом твоё сердце бешено стучит в груди, посылая тысячу импульсов по венам, и чтобы прекратить это, нужно соприкоснуться с предназначенным судьбой человеком, окончательно связав души. Феликс, боясь такого же печального финала истории, как у своих родителей, отказывается искать своего соулмейта... Однако тот находит его сам.

— Смотришь, как на икону какую-то, хах. Так раз ты во мне её увидел, малыш, то подойди, помолись, отсоси, что ли. — Я тебе не малыш. Это во-первых. И во-вторых, я задумался, а ты просто удачно попал в моё поле зрения. Вот и всё! — по правде, Феликс засмотрелся на него. Совсем чуть-чуть. Остальная часть головы была забита тем, как бы сейчас не грохнуться в обморок, ведь последний раз он ел вчера утром.

— Хочешь сосну? — предлагает Хёнджин Феликсу одним поздним декабрьским вечером. — Да я думал ель поставить, — отвечает младший будничным тоном, не особо вникая в смысл того, что ему говорит его парень.

— Меня такие, как ты, не интересуют, — небрежно бросил Хёнджин. Эти слова на секунду отразились на лице Феликса. Он поморщился и криво усмехнулся. — Такие, как я, да? — переспросил он и отвернулся, неоднозначно хмыкнув. Будто эти слова и правда задели его. — Рад, блядь, что у нас это взаимно. Меня такие, как ты, тоже не интересуют, — сказал Фел.