В этом году Аякс выбран своей деревней в качестве жертвоприношения их богу, Мораксу - оказанная честь, которую ему не суждено пережить. Но позже он поражается, что проснулся-то весьма живым и под чуткой заботой некого незнакомца, именуемого как Чжун Ли.

После инцидента с Осиалом Чайльд становится пленником Цисин и быстро понимает, что жители Ли Юэ не благосклонны к иностранным шпионам, почти уничтожившим их город. Чжун Ли пытается добиться его освобождения, но, возможно, ему придется прибегнуть к более решительным мерам, поскольку Чайльд медленно рассыпается в его руках. Вынужденный переосмысливать прошлое, Чайльд начинает сомневаться в своих мотивах и целях. Кто же он на самом деле?

– Сдаёшься? – вдруг заговорил Джоске. – Или у нас всё ещё война? – У нас всегда будет война, Джоске, – Рохан улыбнулся по-особенному тепло. – Но я уже давно сдался, а что насчёт тебя? – Я даже не пытался бороться, – рассмеялся Хигашиката.

Утро начинается со сдавленного «блять» из соседней комнаты.

Дилюк считает эротические танцы в стрип-баре грязной пошлостью, на которую у него нет никакого желания смотреть. Возможно, всё дело в том, кто для него станцует.

Немного жаркого секса еще ни одному богу не помешало.

как и все — до скончания времён. или: — Будут особые пожелания? — Возьми контроль на себя.

Город нуждается в капитане, а потому ему не позволительно всё время глушить одиночество в алкоголе. И Кэйа придумал другой способ.

— Эй, так, гипотетически, ты хотел бы принести эту свою сторону в нашу сексуальную жизнь? — спросил Чайльд, момент казался таким же хорошим, как и любой другой, тем более, что это желание, кажется, не исчезнет в ближайшее время. Это быстро вывело Чжун Ли из боевого режима. — Объяснись.

«Лучше бы пил сейчас с Венти» - думает Кэйя, отбивая очередную атаку митачурла. Страх накатывает с новой силой, а меч выпадает из трясущейся руки.

Чтоб тебе больше ни разу не видеть радость на лице того, с кем душу делил. Звучит как хорошая идея для проклятья. Что же ты, огонечек. Что мне продать, кого убить или принести в жертву, что добыть и кого умолять, чтобы ты снова рассмеялся - кому-то или чему-то? И чтобы эти кто-то или что-то остались у тебя, и ты был не один?

У Кэйи есть список того, что пугает его до трясущихся рук, и четкие инструкции от Альбедо, как справляться с паническими атаками. В серую зону неопределенности попадает лишь Дилюк. Он пугающе опасен в сражении с врагами. В мирное время: в хорошие дни Кэйа ловит его взгляд за бокалом Полуденной смерти, робкие шаги навстречу, неуверенные улыбки. В плохие – он не может смотреть на его руки, слишком ярко представляет, как с ладоней в любой момент могут сорваться языки пламени.

Пускай этот огонь сожжёт его дотла и уничтожит изнутри. Он совсем не будет против. Он это заслужил.

— Ты даже ни разу его не поцеловал? Серьёзно? — О, Барбатос! Джинн, хватит! — взвыл Дилюк, мечтая то ли заткнуть подруге рот сахарной булкой, то ли попросить её говорить дальше.

...Потеряв, плачем. Существует множество очень похожих друг на друга миров, которые тесно переплетены между собой. В этих мирах живут одни и те же люди, однако неосновные события могут отличаться. Или история о Дилюке, в чьём мире Кэйа давно мёртв, который попадает в оригинальный мир, меняясь местами с оригинальным Рагнвиндром. Встреча одного Дилюка с Кэйэй, и тоска по нему другого. Как вернуть всё на свои места?

Впервые это происходит через двадцать три дня после того, как Дилюк исчезает из Мондштадта. Где-то на другом краю мира Кэйа крепко затягивается сигаретой, кляня Каэнри'ах на чем свет стоит, и обещает себе никогда не испытывать «собственную» физическую боль — у Дилюка и своей более чем достаточно.

Застрять в подземелье, откуда не возможно выбраться, а рядом сходит с ума альфа в гоне, мог только Кэйа.

— Ты выглядишь так, словно заслуживаешь любви, Кэйа, — совсем мягко сказала Розария, без единой тени злобы или тихой ярости. — Ты мне льстишь. — кратко отвечает Альберих, наблюдая за девушкой. — Так. Что думаешь? Мне стоит пойти к нему?

Неудачи бывают с каждым. Альбедо истязал экспериментом свое тело так сильно, что даже человеческие потребности пробудились. От усталости он совершает ошибку, и как оказалось, фатальную. Но возможно, это - повод, который наконец-то поможет Дилюку и Кэйе разобраться со всем, что между ними было, есть, и непременно будет.

Кэйа улыбается, отпуская своё тело в свободный полёт и больше не пытаясь спасти свою никчёмную, пропитанную лицемерием и «Полуденной смертью» жизнь.