Натаниэль возвращается после очередной миссии с докладом для своего босса 14-го февраля. Но кроме результатов операции у него для Ичиро есть кое-что ещё...

— Это что за хуйня, — тихий недоверчивый шепот Кевина оглушил мрак комнаты. — Боже, какой он красивый вблизи, — Ники прикрыл ладонями рот, восхищенно взирая на постель Миньярда. Рыжее нечто мирно посапывало, пуская слюнки на белую наволочку и недовольно морща нос во сне. Эндрю, нервные клетки не восстанавливаются!

Когда-то давным-давно, как в старых, покрытых обильным слоем пыли книгах, в небольшом французском интернате, находящемся так далеко от города, что трудным подросткам, проживающим внутри, бежать было просто незачем. Нил долго смотрит на Эндрю. Замечает его нездоровую любовь к запаху цветов. Смущается, когда Эндрю караулит его у двери, дожидаясь выхода. Наверное, Нил дурак, или же школьное ау, в котором он по уши влюблен в Эндрю.

Окутанные запахом масла сандалового дерева, два тела слились воедино, доставляя неимоверное удовольствие друг для друга. Они никуда не торопились — поистине желали продлить этот момент, наполненный чувствами страсти, желания, возбуждения и любви, что так и сочилась сладким потоком с их уст. Пока Клозе признавался Хэммику в любви на английском, Ники нашептывал ему соблазнения и выражение своих чувств на немецком.

Нил не специально устраивает пожар в офисе. И не специально застревает на тридцатом этаже небоскреба, пытаясь оправиться от панической атаки. И даже не специально влюбляется по уши в горячего пожарного, руки которого кажутся самым безопасным местом на свете. А вот добивается его внимания, играя на потребности помочь человеку в беде, может, и специально. Правда, объекту его восхищения вовсе не обязательно знать, что все эти беды Нил тщательно планирует и разыгрывает сам.

Эндрю и до этого не был сосредоточен на фильме, а сейчас дело принимало интересный оборот, потому что Нил явно тоже не смотрел. Только делал вид, старательно не отводя глаз от экрана, и, возможно, покусывая губу, но в последнем Эндрю не был уверен. Нил ждал чего-то: жеста, знака, реакции, – подтверждения, что всё в порядке. И рука не двигалась. Не ниже и не выше, лежала ровно посередине бедра.

Когда Нил Джостен решает залечь на дно в маленьком провинциальном городке, который даже на картах найти невозможно, он совершенно не ожидает, что хакер настигнет его и здесь. Злоумышленник взламывает его устройства, проникает в управление системами и даже веб-камеру перехватывает — и Нил оказался бы полностью в его власти, если бы не компьютерный гений по имени Эндрю Миньярд, готовый практически безвозмездно обучить его всем основам кибербезопасности.

Нил смотрит, как Эндрю выдерживает несколько секунд зрительного контакта и притягивает Алекса к себе за галстук. В животе снова тяжелеет, потому что этого человека не отличить от него, настоящего Нила Джостена. Ему кажется, будто он смотрит в зеркало, в котором фальшивый-Нил-Джостен притягивает Эндрю к себе за волосы, склоняет голову, углубляя поцелуй, и тянет Миньярда дальше вглубь декораций. Нил едва дышит. А потом вдруг ловит взгляд Эндрю на себе.

Одним прекрасным пятничным утром Сириус сгоряча называет Римуса ханжой и конформистом. Через неделю, на очередную их встречу с друзьями в магловском баре, Римус приходит в юбке. Сириус… что ж, Сириус собирается умереть.

Soulmate! au, в которой в шестнадцать лет вместо сердца появляется осколок звезды. В ( пока что ! ) будущие шестнадцать Римусу предстоит узнать форму своего сердца и он готов поклясться, что не переживёт того факта, если она не будет совпадать со звездой Сириуса. У Сириуса всё с этого года по-новому. В смысле, действительно по-новому. Он холодный. Не смеётся, глаза закатывает до небес почти, руки красные от холода, а лак потрескался. Курит один и толкает первокурсников на лестнице.

— Всё, что я знаю, это то, что я хочу… — Ремус в панике захлопнул рот. Сглотнул. Сухость во рту. Учащённое сердцебиение. Потные ладони. — Что? Чего ты хочешь? — Сириус склонил голову. Серые глаза. Ключицы. Тепло чужого тела. — Ничего, — взгляд Ремуса скользнул к губам Сириуса, а затем быстро вернулся к дымчатым глазам, — это не имеет значения.

Когда Сириус импульсивно выпивает сыворотку правды, двое других Мародеров пытаются не дать ему рассказать о своих чувствах одному человеку.