Блэйд уже давно интересуется, из какой помойки Келус достал футболку, что в два раза больше него, а Келус гадает, какой криворукий человек брал с Блэйда мерки для костюма и на какой силе отчаяния держится та самая пуговица.

Енот это полосатая, ходящая вразвалочку катастрофа, и Келус ничего не может с этим сделать.

Конец путешествия на Лофу сильно потрепал всех. Многое пришлось переосмыслить, в том числе, и отношения. Между Келусом и Дань Хэном повисает недопонимание. Чтобы избавиться от него, Келус решает разобраться в том, кто же такие видьядхара, но, неожиданно для себя, натыкается на отголоски прошлого, старательно спрятанные чужими руками.

После событий Лофу Сяньчжоу Дань Хэн страдает от панических атак, которые вызывают в нём старый и уже забытый вопрос. Келус оказывается втянут в этот круговорот, задаваясь тем же вопросом, что и бессмертный дракон.

«Кажется, в любой из жизней я не хотел никого другого, кроме тебя.» Это была чрезмерная откровенность на грани безумия. Таким можно убить чудовище или вернуть к жизни засохшее дерево. И Блэйд героически принимает этот нож себе в грудь.

Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии

У Авантюрина тело покрыто шрамами.

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

Авантюрин бы никогда не забыл своего прошлого, даже не напоминай ему Рацио. Но тот продолжал напоминать. Но, по правде говоря, он хотел бы, чтобы всё изначально сложилось иначе. А ещё они встречались как-то подозрительно часто. Авантюрину иногда казалось, что доктор его преследует, но каждый раз тот не выражал ничего, кроме презрения. И Авантюрин продолжал бы не понимать что происходит, пока доктор Рацио как-то не сказал: "Гордыня предшествует падению, господин Авантюрин, и я был слишком горд".

Авантюрин устал, а Рацио внезапно оказался на пути.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

Утренняя ссора из-за немытой посуды обернулась трагедией, после которой Рацио бродит по барам в поисках возлюбленного, а Авантюрин хочет навсегда исчезнуть в неоновом свете.

Из всех его смертей гибель от руки Дань Хэна — самая желанная. Из всех его могил могила под красным клёном — самая спокойная.

Веритас даже не пытается помешать Авантюрину притянуть его за цепочку на груди и крепко, кусая, поцеловать. Это была его первая ошибка. За ней последовала вторая, затем третья, четвертая, пятая. Секс порождает идиотов. Веритас это прекрасно знал. Он хотел бы узнать, как остановиться. И совсем не желал останавливаться. Авантюрин мастерски умел нажимать на нужные кнопки. Отуплять, заставлять волноваться. Они встречаются снова едва ли через две недели.

Авантюрин хочет подать на развод.

Проснуться в незнакомом помещении всегда немного страшно. Проснуться, зная, что не должен был проснуться – страшно вдвойне.

Авантюрин делает ставку на каменное сердце, а стоило — на ясную голову.

О том, на что надеялся Веритас в реальности, пока Авантюрин оставался один на один со смертью во сне.

Рацио не мог забыть свою детскую любовь - авгина по имени Какавача, с которым их разлучили давным-давно, а маленький напуганный раб вырос в обольстителя, ставшего Авантюрином из десяти каменных сердец.

У Авантюрина не было образования, а Рацио не давал частные уроки. Толку от больших лекций было намного больше. По крайней мере, так он мог научить большее количество людей. А с непробиваемым тупицей Авантюрином он чувствовал будто метает бисер перед свиньями. Но Корпорация очень просила его дать их топ-менеджеру пару занятий. Доктор согласился со скрипом, но только при условии, что новоиспеченный ученик будет слушать внимательно и хорошо учиться.