Со стороны Сашеньки, слышится стоны боли, и всхлипы, вперемешку с мольбами прекратить, и пощадить. . . Тот Миша, лишь усмехается, толкаясь ещё сильнее. . Слышится болезненный вой, а чужое тело перестает дёргаться. А нынешний Миша, не верит, ну не мог. Он не мог, не мог, причинить такую боль Саше. . Ну, не мог он, так с ним. Но видя, как по внутренней стороне бедра, Саши, стекают кровавые дорожки, понимает что МОГ. . Или Саша заставляет Москву, вспомнить 20-й век.

Стоит ли детям слышать все, что говорят взрослые? AU в 90-е, где Катюша примет, пожалуй, самый неприятный удар для себя. И не только она…

Юра ненавидит игнор, Костю, кстати, тоже.

Ниточка свободно свисает с пальца вниз, только её кончик слегка загибается в сторону, а дальше полностью исчезает. В каком направлении не повернуться, она всё равно хвостиком указывает только в одну сторону, как какой-то странный компас. Ниточку невозможно взять руками, растянуть или порвать. Мама говорит, что этой нитью, «нитью судьбы», Юрочка связан со своей родственной душой, человеком, который является его второй половинкой, человеком, который поймёт Юрочку лучше всех в мире.

— Господин Великий Новгород? — Оскалив зубы, обнажив дёсны, вопрошает Михаил. — Не позабудь, кто здесь государь воистину. Али запамятовал, что с Тверью сталось в лето шесть тысяча восемьсот тридцать пятое от сотворения мира?

Константин поднимает руку с незакатанным, но странно расстёгнутым рукавом, который задирает и впрямь видит четыре ещё не до конца заживших точки ближе к сгибу локтя. Блять, ну подумать только. Вампиры существуют, и это не какой конспирологический заговор о высшей форме жизни на Земле.

— Ты заебал твердить "мы", будто мы в отношениях. Ты — ёбаный центр федерального округа, город с одними из лучших институтов в стране, красивый и облагороженный. А я, один хер, — скоро превращусь в Чернобыль на минималках.

Александра Романова любила россыпь звёзд ночного неба, а Шуру Невского — только Советские. Да и то, не любят.

Ленинград не видел ничего настолько невероятного, что давало бы Москве право не выключать радио хотя бы во время секса.

— О, это же ты вчера запустил в нас посудой, — слишком уж ярко улыбается парень, когда Валера заходит в лифт, и говорит до ужаса звонко и энергично — Меня Антон зовут.

Юра не мог объяснить, почему его привлекали мужчины.

Юра под блеклым светом казался каким-то ненастоящим и фантастичным, его влажные волосы подвивались к обрезанным концам, а взгляд был доверчивым, через покрасневшие мутные глаза. Если бы Костя мог, он бы продлил это мгновение на всю жизнь.

У Саши условный рефлекс, основанный на Фрейдовской оральной стадии, на самом-то деле. Кто-то в рот сигареты тянет, кто-то леденцы, Саша — к своим губам Мишины руки.

"Город ведь не может умереть. А что с ним становится? Когда люди разъезжаются, оставляя после себя одинокие дома и пустынные улицы, он всё ещё продолжает ходить там в полном одиночестве или исчезает насовсем?" Екатеринбург думает только о том, что он никогда бы не хотел знать ответ на этот вопрос.

-Ты никогда не думал о том, что можешь влюбиться в парня? Хоть когда-нибудь? Екатеринбург ожидает, что Челябинск снова грубо пошлёт его с такими разговорами куда подальше, назвав это "грёбаным пидорством", но тот, будучи даже не пьяным, неопределённо пожимает плечами. -Может быть, и могу. Но не в этой жизни, Костян.

Челябинск думает, что ненавидит. Или хочет думать

Потому что Екатеринбург - безумец, которого он полюбил

-Это когда ты хочешь все время быть с кем-то, заботишься о нём, хочешь, чтобы он был самым-самым счастливым. И просто любишь его со всеми его недостатками. Снежинск смотрит на Костю как-то совсем задумчиво. -А, как вы с папой?

— Здесь ошибка на ошибке, как можно было вообще это допустить? — чеканит строгий, холодный голос. Нахмуренный лоб, сведенные к переносице брови, уголки губ опущены – абсолютно все в его лице показывает, что мужчина шутить не намерен.

И хоть Екатеринбург в Бога и не верит, существование ада кажется ему намного более возможным. И это не что-то непостижимое и непонятное в этом мире - Костя считает, что ад - это уже вся его жизнь. -Ты никому не нужен, -он внезапно хрипло смеётся, глядя на зеркало.